Эшли пропала, и ее родители теперь принадлежат ей одной, - но теперь она хотела только, чтобы кузина вернулась. Ей было стыдно за то, что она всегда желала Эш зла, потому что в голове ее какой-то тоненький едкий голосок все время напоминал ей, и ей никак не удавалось заставить его замолчать, что и она отчасти виновата в этом.

Потому что она всегда хотела, чтобы Эшли просто исчезла из ее жизни.

Потому что какой-то призрак охотится за ней, а Эшли попала в переплет только из-за того, что она - ее двоюродная сестра.

Потому что именно это и должно было случиться.

Эта Я-вау-тсе, должно быть, зацапала Эшли...

– А что полиция может узнать про волшебные страны и про духов земли?

Отец вздохнул.

– В том-то и дело.

– Нам нушен волшебник, вот что, - сказала Джуди.

– Или шаман, - добавил Джон.

Нина ощутила прилив сил:

– А ты не знаешь кого-нибудь?
– спросила она у отца.

Отец покачал головой.

– Однако, можно поспрашивать, верно?
– спросила Гвен.
– В магазине здоровой еды крутится женщина, которая все время говорит о целебных кристаллах и о прошлой жизни.

– Или в той лавке, где Эшли покупает эти свои черные книжки, добавила Нина.

– Я бы чувствовал себя полным дураком, - сказал Джон.

– Не будут они над тобой смеяться, - сказала Гвен.
– Если только они сами верят.

– А что насчет тех ребят с ярмарки Возрождения?
– спросила Нина. Кто-то же там организовал церемонию моего наречения?

– Боже мой, я просто не могу взять в толк, что все это из-за этого, сказала мама.
– Все было так невинно. Мир, любовь, цветы...

– Вот и урок нам, - промолвил Джон.
– А суть его стара: надо всегда отвечать за то, что делаешь, какими бы обыденными или легкомысленными твои дела ни казались.

Нина закатила глаза. О нет, подумала она. Только не про ответственность. Такое услышишь один раз, и потом от этого не отвяжешься.

– Так что насчет тех ребят с ярмарки?
– спросила она, надеясь прервать лекцию до того, как она начнется.

– Уиз... Питер Симмонс, - вспомнила мама.
– Он как раз организовывал всякие штуки - танцы вокруг майского дерева, это наречение...

Джон кивнул.

– Только последнее, что я слышал о нем, - он в Марокко.

– Опять?

– Скорее всего, все еще. Уэнди говорила, что получила от него открытку несколько месяцев назад. Похоже, что он и не возвращался.

– А Пол Дрэго? Ведь вы работали вместе с ним прошлой зимой?

Зимой... При этом слове холодный кошачий коготь провел по спине Нины. В комнате стало холоднее, или это только ей кажется? Она испуганно огляделась вокруг, но поняла, что это не могла быть Я-вау-тсе. Она приходила только когда Нина спала... ведь так?

– Это нам ничего не даст, - сказала Нина.

Мама положила ей руку на плечо.

– Я знаю, милая. Но нам это все внове. Мы не знаем, что надо делать. И узнать мы можем, только поговорив с кем-нибудь, кто знает.

– Но все эти люди, о которых вы говорите, они ведь просто...

Нина умолкла, поняв, что она собирается сказать.

Отец усмехнулся.

– Старые хиппи? Как мы?

– Ну... да.

– То, что мы тогда были идеалистами, еще вовсе не значит, что все, во что мы верили, - полная чушь.

– Я знаю. Но это все были такие глобальные вещи - философия "назад к природе", и всякое такое. Это по-настоящему.

– Забота о природе - вполне по-настоящему, - сказал отец. Помогать тем, кому повезло меньше, чем нам, как это делали тогда Диггеры - - это было по-настоящему.

– Как и обещать своего ребенка духу земли!
– выпалила Нина, и тут же прикрыла рот ладонью.

Папа и мама оба поморщились.

– Извините, - сказала Нина.
– Я не хотела этого говорить.

– У меня нет оправдания за то, что мы сделали, - промолвил отец. Если я скажу, что мы сделали это потому, что не придумали ничего лучше, это ведь будет ерунда. Особенно сейчас.

– Я знаю, что вы сделали это не нарочно, - сказала Нина.
– Что вы не знали, что все так обернется. Просто...
– Нина поежилась, почувствовав холод, который, казалось, пробирает ее до мозга костей.
– Мне очень страшно, - закончила она.

– Нам тоже, милая моя, - сказала Гвен.

– Мне вот прямо сейчас так холодно... Как будто она снова идет за мной...

Родители встревоженно переглянулись. Джуди тоже начала дрожать, хотя ей было не холодно, а только страшно.

– Нина?
– окликнул Джон.