— Верить кому-то на слово не в моих правилах, — сказал мужчина. — Передайте мне один из ваших пузырьков.

Снова риск, но вполне рассчитанный. Этот тип может сбежать с пузырьком, но у меня останутся другие.

— Я вам его брошу. Идет?

Аристократ сделал несколько шагов в мою сторону.

— Бросайте.

Я бросил ему пузырек, он поймал его на лету и исчез в машине. Женщина оставалась снаружи, все еще держа меня под прицелом своего пистолетика. Прошла минута, другая, затем мужчина вылез из машины, не давая себе труда надеть шляпу. Он поднял пузырек повыше.

— Это… похоже, настоящий.

— Что вы сделали?

— Просветил его, разумеется, — он посмотрел на меня, как на идиота. — У «Горючего Грез» уникальный спектр поглощения.

— Хорошо. Теперь, когда вы поверили в его подлинность, бросьте мне пузырек назад, и мы обговорим условия.

Мужчина сымитировал бросок, но в последний миг придержал пузырек, словно хотел меня подразнить.

— Нет… не будем спешить, ладно? Говорите, у вас есть еще? Сейчас «Горючее Грез» в дефиците. По крайней мере, качественное, — он выдержал паузу. — Я оказал вам одну услугу, можете считать ее платой за этот пузырек. Сейчас за вами придет фуникулер. Надеюсь, вы не солгали, и у вас действительно есть средства.

Он снял очки. Глаза у него были серые, как сталь, и такие же ледяные.

— Благодарю вас. Но какое имеет значение, солгал ли я?

— Странный вопрос, — женщина жестом профессионального шулера заставила свое оружие исчезнуть. Похоже, оно вернулось в наручную кобуру.

— Повторяю, я любопытен.

— В Кэнопи законы не действуют, — сказала она. — Кроме одного. Он нас устраивает — это закон Игры. Сейчас мы не в Кэнопи. Здесь, внизу, может случиться что угодно. Но мы не станем терпеть обманщиков.

— Не беспокойтесь, у меня тоже не ангельское терпение.

Они влезли в свой аппарат, но не торопились опускать дверцы.

— Может быть, увидимся в Кэнопи, — сказал мужчина и улыбнулся мне. Милая, однако, у него улыбка… Нечто подобное я наблюдал за стеклом террариума в Доме Рептилий.

Дверцы захлопнулись, и машина чуть слышно загудела.

Телескопические рычаги на крыше фуникулера раздвинулись и поднялись вверх. Они росли на глазах — вдвое, втрое, вчетверо… словно хотели дотянуться до неба. Я поднял голову, держа руку козырьком. Капли дождя текли по лицу, лаская кожу. Мой провожатый говорил, что паутина кабелей, оплетающая искривленные постройки Кэнопи, иногда свешивается до уровня Малча, подобно виноградной лозе, но я оставил эти слова без внимания. Вот один из крючьев зацепился за нижний кабель… Схема движения стала ясна. Пара свободных рычагов вытянулась еще немного — теперь они были раз в десять длиннее прежнего. Сперва один, потом второй наткнулся на кабель и закрепился.

После этого — плавно, словно на двигателях малой тяги — фуникулер пошел вверх, понемногу ускоряя движение. Ближайший рычаг отцепился от кабеля, мгновенно сократился в несколько раз, точно язык хамелеона, потом снова выстрелил и сомкнулся вокруг другого кабеля.

Аппарат продолжал подниматься, рычаги поочередно отрывались от кабелей и цеплялись за другие. Машина успела пройти добрую сотню метров и понемногу исчезала из виду. Она двигалась без малейших толчков. Но, черт возьми, мне не раз казалось, что она вот-вот сорвется и рухнет вниз, в Малч.

— Эй, господин. Вы еще здесь.

Заглядевшись на фуникулер, я не заметил, как рикша вернулся. Я ожидал, что мой провожатый проявит деловую хватку и не упустит случая перехватить что-нибудь до возвращения на базарную площадь. Но Хуан оказался верен своему обещанию и, наверное, был бы оскорблен, вырази я ему свое удивление.

— А ты думал, меня здесь не будет?

— Никогда не знаешь, когда Кэнопи рухнуть. Эй, почему вы стоять на дожде?

— Потому что ты возвращаешься без меня.

Он еще не успел подобрать слова, чтобы выразить свое разочарование. Но когда я предложил ему отступные, его мордашка скривилась так, что я понял, что нанес серьезное оскорбление всем его собратьям.

— Это больше, чем ты мог заработать, отвезя меня обратно.

Он хмуро уставился на две купюры по семь феррисов.

— Господин, вы не хотеть оставаться. Этот район совсем плохой.

— Не сомневаюсь, — надо же, даже в такой дыре, как Малч, есть хорошие и плохие кварталы! Люди из Кэнопи сказали, что пришлют за мной фуникулер. Может быть, они меня надули. Но если я уеду, я не смогу об этом узнать. А если они не соврали, я смогу пробраться в одно из тех зданий.

— Это плохо, господин. Кэнопи, они никогда не делать добра.

Пожалуй, о «Горючем Грез» упоминать не стоит.

— А если они поверили, что я человек влиятельный? Думаешь, они захотят нарываться на неприятности?

Хуан пожал плечами. Вероятность такого исхода была слишком низкой, чтобы мой довод его убедил.

— Господин, я ехать. Не хочу оставаться здесь, если вы не ехать.

— Все в порядке, я понимаю. Прости, что заставил тебя ждать.

Вот и все. Хуан покачал головой — похоже, он смирился с тем, что меня невозможно переубедить, — и поехал прочь. Вскоре грохот его повозки замер вдали. Я остался один под дождем — на этот раз по-настоящему один. Повозка исчезла за углом, и я потерял единственного человека, кто мог сыграть роль моего союзника в Городе Бездны… Вернее, я сам от него избавился. Это было странное чувство. Но я знал, что сделать это было необходимо.