Слово показалось мне смутно знакомым, но Шантерель уже вела меня прочь.

— Мы можем вернуться сюда позже, когда вы будете не так приметны.

Я со вздохом поднял руки, сдаваясь на милость победителя.

— Заодно покажете мне остальной Эшер-Хайтс.

— Почему бы и нет? Вечер еще только начинается.

Пока мы шли к ближайшему бутику, Шантерель сделала несколько звонков — вероятно, своим друзьям — и убедилась, что они живы, здоровы и находятся в Кэнопи. Но она не оставила для них никаких сообщений и больше не упоминала их ни единым словом. Это было правильно: думаю, многие из жителей Эшер-Хайтс знают об Игре и даже с волнением следят за ее ходом. Но никто не признается в этом за пределами гостиной, где подобное развлечение признается и считается почетным.

Персонал бутика состоял из двух двуногих роботов, блестящих, черных — настолько совершенных машин мне не доводилось видеть даже в Городе Бездны. Они непрерывно расточали лицемерные комплименты, хотя со стороны я наверняка выглядел гориллой, случайно вломившейся в театральную кладовую. Следуя указаниям Шантерель, я остановился на костюме, вполне приемлемом как для моего вкуса, так и для кошелька. Брюки и куртка напоминали покроем одежду Нищенствующих, которую я с удовольствием сбросил, но из броской сверкающей материи, расшитой золотым и серебряным люрексом, который переливался всеми цветами радуги. Поверх новой одежды я, как и прежде, набросил щегольский сюртук Вадима. Не могу сказать, что чувствовал себя очень комфортно. Но когда мы покинули бутик, прохожие едва удостаивали меня вниманием, — хотя прежде я постоянно ощущал на себе подозрительные взгляды.

— Итак, — сказала Шантерель, — теперь вы скажете мне, откуда прибыли.

— А как вы думаете?

— Думаю, вы не с Йеллоустоуна. Почти наверняка не с Ржавого Пояса и, вероятно, ни с одного из анклавов системы.

— С Окраины Неба. Я прибыл на «Орвието». Вообще-то, вы должны были догадаться — на мне одежда от Нищенствующих.

— Я почти догадалась, но меня сбил с толку ваш сюртук.

— Эта старая тряпка? Ее пожертвовал мне один обитатель Ржавого Пояса.

— Извините, но никто не станет жертвовать подобную вещь, — Шантерель потрогала одну из блестящих жестких «заплат». — Вам известно, что означает эта одежда?

— Ну хорошо, я ее украл. И, судя по всему, украл краденое. Правильнее было бы сказать — взял с боем.

— Это больше похоже на правду. Однако, увидев вас впервые, я была в недоумении. А потом вы упомянули Горючее Грез…

Последние слова она произнесла шепотом, почти выдохнула.

— Простите, но вы немного отклонились от темы. Какое отношение Горючее Грез имеет к этому сюртуку?

Очевидно, имеет. Зебра намекала на что-то подобное.

— Самое непосредственное, Таннер. Но вы задаете о Горючем Грез вопросы, которые не задал бы никто из местных… и в то же время на вас сюртук члена системы распределения. Конкретно — поставщика.

— Значит, вы рассказали о Горючем не все, что знаете?

— Почти все. Но ваш сюртук заставил меня заподозрить, что вы ведете какую-то игру, поэтому я не стала слишком откровенничать.

— В таком случае, расскажите мне остальное. Насколько велики поставки? Я видел, как некоторые вводят себе несколько кубических сантиметров за раз, оставляя еще сотню в запасе. Как я понимаю, Горючим Грез пользуются немногие. Верхушка общества, которой принадлежите вы и ваши веселые приятели… ну и, наверно, кое-кто еще. Несколько тысяч человек по всему Городу, не больше.

— Думаю, вы близки к истине.

— Значит, Горючее постоянно поступает в Город. В каком объеме? Сколько приходится на человека в год — несколько сотен кубических сантиметров? То есть, около миллиона «кубиков» на целый город? Всего получается не так много — около кубометра.

— Не знаю… — Шантерель выглядела смущенной. — Скорее всего, так оно и есть. Я только знаю, что сейчас достать Горючее труднее, чем год или два назад. Большинству из нас приходится ограничивать себя — не более трех-четырех доз в неделю.

— И больше никто не пытался производить Горючее?

— Ну разумеется, пытались! Все время находится кто-нибудь, кто пытается продать подделку. Но это не просто вопрос качества. Либо это Горючее Грез — либо нет.

Я кивнул, хотя не вполне понимал, к чему она клонит.

— Очевидно, продавец владеет рынком, а Гедеон — единственный, у кого есть доступ к подлинным технологиям. Вам, послесмертным, оно насущно необходимо; без него вам просто не жить. Это означает, что Гедеон может поднимать цену сколько ему угодно — в разумных пределах. Но мне непонятно, зачем ему ограничивать объем поставок.

— Он еще не раз поднимет цену, Танннер. Не беспокойтесь.

— Вероятно, он не может продавать Горючее в прежних количествах. Или не позволяет процесс, или возникла проблема в приобретении сырья.

Шантерель пожала плечами.

— Ну ладно. Объясните мне значение моего сюртука.

— Человек, который подарил вам сюртук, был поставщиком, Таннер. Вот что означают «заплаты». Ну, или предыдущий владелец сюртука.

Я еще раз вспомнил, как мы с Квирренбахом обыскивали каюту Вадима, и напомнил себе, что они работали в паре.