Мне показалось, что я узнал эту комнату.

Человек был наг и лежал скорчившись в позе эмбриона. Похоже, его вначале поместили сюда, а затем разрешили очнуться. Бледная кожа была покрыта пленкой пота, словно сахарной глазурью. Вот он приподнял голову, открыл глаза, огляделся и попытался медленно подняться на ноги — попытался, но тут же споткнулся и принял первоначальное положение, съежившись на полу. Он не мог стоять, потому что одна из его ног пониже щиколотки заканчивалась чистым бескровным обрубком и походила на аккуратно разрезанную колбасу. Он повторил попытку и на этот раз ухитрился добраться до стены прыжками, но равновесие снова подвело. Потом его лицо исказилось от невыразимого ужаса. Человек вскрикнул, затем завопил.

Его сотрясала дрожь. В темной нише, в противоположном конце помещения, что-то шевельнулось. Неведомое существо двигалось медленно и тихо, но человек ощущал его присутствие. Теперь он уже не вскрикивал, а визжал, точно свинья под ножом. Раздался звучный шлепок — из ниши на пол вывалилась груда темных колец, толщиной с человеческое бедро. Не прекращая ленивого движения, тварь подняла украшенную капюшоном голову, словно принюхиваясь, а ее тело продолжало вытекать из ниши. Вопли стали прерывистыми — человек начал задыхаться — и от этого становились еще более жуткими. Нет, я сам ничего не чувствовал. Я просто ждал с каким-то странным напряжением, как будут развиваться события. Гамадриада подползла совсем близко, и бежать было некуда.

Я проснулся в холодном поту.

Спустя некоторое время я вышел на улицу. Я проспал почти весь день. Не могу сказать, что хорошо отдохнул, — мои мысли пребывали еще в большем смятении, чем прежде, — но, по крайней мере, не валился с ног от усталости. Прогуливаясь по улицам Малча, я наблюдал за ленивым городским движением. Кругом сновали пешеходы, рикши, экипажи на паровой тяге и на метане, изредка встречались паланкины, воланторы или фуникулеры — впрочем, последние не задерживались здесь надолго. Я заметил, что уже не привлекаю к себе такого внимания, как при первом появлении в Городе. Небритый, с провалившимися усталыми глазами, я теперь больше походил на жителя Малча.

Ночные торговцы устанавливали палатки, некоторые из них уже развешивали фонари, готовясь к опускающимся сумеркам. Наполненный метаном дирижабль, похожий на уродливую личинку, гордо парил в небе. Какой-то тип, высунувшись из гондолы, выкрикивал в мегафон невнятные лозунги. Под днищем гондолы висел проекционный экран, на котором возникали смазанные неоновые картинки. Я слушал, как над Малчем разносится пронзительный голос муэдзина, созывающего верующих на молитву — или на какое-то иное богослужение, которое здесь принято. Потом я заметил человека, уши которого отвисали под тяжестью драгоценных камней. Его передвижной прилавок был увешан тростниковыми корзинками, в которых шевелились змеи всевозможных размеров и раскрасок. Торговец приоткрыл одну из клетей и потыкал палочкой в змею — из тех, что потемнее. Когда она начала нехотя разворачивать свои кольца, я вспомнил отделанную белым кафелем камеру, которую видел во сне.

Это был резервуар, где Кагуэлла держал молодую гамадриаду. Я мог только догадываться, что это могло значить, но мне стало жутко.

Чуть позже я купил себе оружие.

Оно не было громоздким и не бросалось в глаза — то есть не обладало теми недостатками, из-за которых мне пришлось продать винтовку, украденную у Зебры. Оно было настолько мало, что помещалось в одном из карманов сюртука. Это был пистолет, изготовленный в другой планетной системе, который стрелял ледяными пулями, — они разгонялись до сверхзвуковой скорости при помощи последовательных магнитных импульсов, возникающих в обмотке внутри ствола. Ледяные пули не менее опасны, чем металлические или керамические, но обладают одним преимуществом: попав в тело, они тают в течение нескольких секунд. Кроме того, для их изготовления достаточно стакана воды — желательно чистой. К пистолету прилагалась специальная обойма с портативным криогенным элементом. После того, как преступление совершено, выследить владельца такого пистолета почти невозможно, — одним словом, идеальное орудие убийства. Неважно, что пули не снабжены системой самонаведения и не смогут пробить некоторые типы брони. Пользоваться сверхмощным оружием вроде винтовки Зебры имеет смысл лишь в том случае, если появляется возможность стрелять с большого расстояния. В моем случае это весьма маловероятно. Я находился не в той ситуации, когда можно часами сидеть у окна, щуриться в оптический прицел мощной винтовки и ждать, когда цель покажется в перекрестье волосков, — смутный силуэт, размытый многокилометровой толщей воздуха и тепловыми испарениями. Настоящая работа выглядит совсем иначе. Ты входишь в комнату и пускаешь единственную пулю с близкого расстояния — достаточно близкого, чтобы увидеть белки расширившихся от ужаса глаз жертвы.

На Малч опустился вечер. Повсюду, кроме улиц по соседству с базаром, поток пешеходов заметно редел. Корни Кэнопи тянулись вниз, отбрасывая зловещие тени, и эта картина вызывала чувство неотвратимой угрозы.

Мне предстояло поработать.

Повозкой управлял паренек-рикша — либо тот же самый, что в прошлый раз привез меня в Малч, либо его брат-близнец. Во всяком случае, он испытывал к месту, которое я назвал, точно такое же отвращение. Он наотрез отказывался доставить меня туда, пока я не подкрепил свое предложение обещанием щедрых чаевых. Нельзя сказать, что это сильно подняло его настроение. Скорость, с которой мы двигались по темнеющим закоулкам Города, указывала на страстное желание возницы поскорее закончить этот рейс и отправиться восвояси. Отчасти его беспокойство передалось и мне. То и дело моя рука непроизвольно опускалась в карман сюртука, чтобы прикоснуться к холодному корпусу пистолета, точно к какому-то талисману. Это действительно успокаивало.

— Зачем вам туда, господин? Все знать, что эта часть Малча плохая и лучше держаться отсюда подальше, если вы умный.

— Мне тоже так говорили, — согласился я. — Похоже, тебе лучше думать, что я не так умен, как выгляжу.

— Я так не говорить, господин. Вы платить здорово хорошо, вы здорово умный. Я просто давать вам совет, вот и все.

— Спасибо. Я тоже хочу дать тебе совет. Просто поезжай и следи получше за дорогой. Об остальном я позабочусь сам.

На этом наш разговор закончился. Впрочем, у меня не было настроения для светской беседы. Я смотрел, как мимо ползут темнеющие стволы зданий. Их уродливые очертания понемногу становились привычными — странно, но мне начинало казаться, что все города в конечном итоге должны стать такими.

Кое-где полог Кэнопи поднимался выше, и в нем виднелись разрывы. В других местах он прорастал прямо в плотные наслоения построек, полностью заслоняя Москитную Сетку. Очевидно, лучи солнца не проникали сюда даже в полдень. Это были самые скверные кварталы Малча — зона, где постоянно царила ночь, где правила преступность, где местные жители от рождения до смерти вели игру не менее жестокую, чем игры, которыми развлекались обитатели верхнего уровня. Я так и не смог убедить рикшу отвезти меня вглубь трущоб. В конце концов я покинул его, не выпуская руку из кармана и крепко сжимая свой пистолет с ледяными пулями.