– Итак, джентльмены, одно дело сделано, другое еще впереди.

Встреча – точнее, противостояние зиторам – во многом напоминала предыдущую с хошанами. Скотти, вынужденный гасить атаку не одного, а четырех кораблей, посылавших волнами на «Энтерпрайз» смертельные лучи, поначалу воспринимал происходящие болезненно, но постепенно, как и Зулу, все больше начинал гордиться своим детищем. Командир одного из сторожевиков, отвергнув логику Кирка и мольбу Атрагона, отказался остановить перегрузку на своем корабле, явно нацелившись на самоубийство. Взрыв двигателей уничтожил его звездолет и повредил соседний, на котором прежде летал Атрагон. Двум другим повезло: они оказались достаточно далеко и потому не пострадали. К счастью для поврежденного корабля, Спок, проанализировав сигнал, приводивший в действие устройства для уничтожения, смог заглушить его на некоторое время, а Макфи, снова оказавшийся на вахте в транспортационном отсеке, успел перевести оставшихся в живых зиторов на звездолет землян прежде, чем автоматика вызвала перегрузку генератора и гибель корабля.

В качестве меры предосторожности зиторов, перемещенных на борт «Энтерпрайза», оглушили фазерами, как только они материализовались. Правда, в таком состоянии их держали недолго. Пленников, или гостей, доставили в медицинский отсек, где осмотр подтвердил слова Атрагона об имплантированных устройствах. Вторичные спусковые механизмы, установленные на пальцах инопланетян, также были обезврежены. Сам Атрагон почти непрерывно разговаривал с двумя оставшимися кораблями зиторов через подпространственное радио, объясняя, что делается на «Энтерпрайзе» и почему. Такую возможность ему предоставили сразу же после взрыва звездолета, вызванного перегрузкой. Между прочим Атрагон поведал соотечественникам о хошане, убившем себя при помощи имплантированного устройства и ранившего при этом одного из членов экипажа «Энтерпрайза».

Зиторы говорили мало, в основном слушали, напряженно ожидая, когда придут в себя те пятеро, которые были перемещены с поврежденного звездолета. Подобно хошанам, они держали перегрузку под контролем, в запасе оставалось около восьми секунд. Кирк тоже больше помалкивал, предоставив Атрагону возможность объяснять ситуацию. Надо отдать должное, получалось у гостя неплохо.

Когда пятеро пленных пришли наконец в сознание, Атрагон уже стоял возле столов, на которых они лежали. Зиторов не стали пристегивать ремнями. Рядом с Атрагоном находились Кирк, Спок и Маккой, а также группа безопасности. Правда, на этот раз охранники не держали фазеры в руках, хотя и были готовы выхватить их по первому сигналу.

Каждый из очнувшихся зиторов прежде всего дотронулись до кольца на руке, однако ни один из них не попытался привести устройство в действие. В первые минуты гости держались настороженно. Они были готовы при малейшей опасности уничтожить себя. Уверения Атрагона, что механизмы временно выведены из строя, а также объяснения причин этого не убедили инопланетян.

Внешне спокойно, даже равнодушно слушали они своего коллегу, но когда тот высказал предположение, что хошаны, так называемые Губители Миров, возможно, и не несут ответственности за разрушения в галактике, а сами, может быть, всего лишь невинные жертвы паранойи, охватившей зиторов, последние возмутились.

– Кто эти существа, чьим фантазиям ты веришь? – спросил один из лежащих, оказавшийся командиром корабля, и, как показалось, злобно посмотрел на землян.

– Фантазиям? – переспросил Атрагон. – А то, что ваше оружие оказалось бессильным против этого корабля, – тоже фантазия? А устройства, дающие вам возможность говорить с ними, – фантазия? Или фантазия то, что вы живы и находитесь здесь, а не сгинули вместе с кораблем?

– Признаю, их технология превосходит нашу, – сказал зитор, – но это вовсе не означает, что они говорят правду! Кто они? Откуда? Зачем сюда пришли?

– Возможно, вам будет полезно увидеть то, – вмешался Кирк, – что уже видел Атрагон.

После того как пятерка новичков пришла в себя и могла воспринимать новую информацию, их отвели на мостик, где показали отчет о путешествии «Энтерпрайза», включая предыдущие столкновения звездолета землян с хошанами и зиторами. Атрагон, уже видевший все это, по мере возможностей объяснял соотечественникам то, что они видели впервые. Как и в случае с хошанами, наибольшее впечатление на зиторов произвела демонстрация оружия «Энтерпрайза», его силы и точности, когда фазеры звездолета в долю секунды преодолели защитные экраны и поразили находящийся за ними зонд. Именно после этого эпизода они стали задавать Атрагону бесчисленные вопросы, подробно расспрашивая его обо всем, что видели, и даже стали уговаривать командиров двух оставшихся звездолетов принять трансляторы. И вообще, гости разговорились и оживились.

В конце концов, хотя и с неохотой, корабли зиторов дали согласие на переговоры с хошанами, снизили перегрузку, прекратив таким образом шантаж самоубийством. Еще через полчаса все шестеро гостей «Энтерпрайза», захватив с собой трансляторы, были транспортированы на звездолеты своих соотечественников.

Доктору Джейсону Крэндаллу позволили слушать, но не принимать участия в переговорах между двумя враждующими сторонами. Сидя в своей каюте, он вдруг поймал себя на мысли, что все больше сожалеет об отсутствии на «Энтерпрайзе» такого же, как у инопланетян, механизма самоуничтожения. Подобное устройство, если бы оно существовало, было готовым решением всех его проблем. Возможно, единственным. Даже в нынешнем состоянии, будучи в полном отчаянии, он сомневался, что ему хватит сил совершить самоубийство, вот так, в одиночестве, когда никто не увидит его мужества, решительности, не подтолкнет хотя бы своим присутствием к такому шагу. Нет, и дело не только в страхе перед болью, мучениями. Пусть и отыщется быстрый и безболезненный способ – нет. Во-первых, самоубийство означало бы, что он признал свое поражение, сдался, а Кирк получил легкую и незаслуженную победу. Вот если бы существовал рычаг, а он, очевидно, есть на кораблях инопланетян, с помощью которого можно было бы уничтожить не только себя, но и «Энтерпрайз» со всем экипажем. Тогда потянуть такой рычаг отнюдь не означало бы капитулировать. Это была бы победа, единственная победа, возможная сейчас для Крэндалла.

В первые часы после неудачной попытки отстранить Кирка и его бесстрастного помощника от руля власти Крэндалл чувствовал облегчение, даже благодарность по отношению к капитану за его терпимость и снисходительность. Однако эти чувства вскоре уступили другим. Возможно, не все на борту «Энтерпрайза» знали детали происшедшего на мостике, но суть дела была известна всем. И причин для благодарности у Крэндалла быть не могло. Выражения на лицах тех, кого он встречал по пути в свою каюту в коридоре, в лифте, на палубе отдыха, не оставляли никаких сомнений. Они знали. Знали и теперь считали его не просто посторонним, которого не следовало и пускать в их привилегированный клуб, но и врагом, способным на все.