В парке дед завел его в самые густые кусты, какие только можно было найти. Здесь, в самом глухом уголке парка, стояла одинокая скамеечка.

— Покойся, отрок, — указал на скамью Мефодий. — Я буду глаголать слово важное!

— Ну давай! — согласился Егор. Наконец-то! Может, он расскажет ему о том, откуда появилась система Рост.

— Ажно передать отроку знание! — вещал тем временем Мефодий, морщинистая рука важно поглаживала бороду. — Мыслию растечься и помочь в постижении важной премудрости!

Ого! Услышав про «важную премудрость», Егор встрепенулся. Неужели сейчас раскроется тайна книги? Воистину великая удача вывела его на улицу именно в этот час. Егор навострил уши и приготовился слушать.

— Великое знание должон я передать перед смертию моей! — продолжал гудеть Мефодий, по старой привычке тыча Егора в грудь. — Ибо неверно уйти в мир иной, не оставив после себя главного!

Давай же, рассказывай! Егор дрожал в нетерпении.

— Отроку много ажно постигнуть! Вот что! — заявил дед.

— Я и так уже много постиг! — не сдержался Егор. — Первичное пробуждение чувств, вторичное пробуждение. Теперь даже со стороны могу глядеть на себя и на людей…

— Баловство то было, отрок! — заявил дед. — Главное же сокрыто от тебя! Вот что!

Баловство?! В груди Егора приятно защемило. Если до этого баловство, то что же будет дальше? Скорей же, скорей!

— Ибо Мефодий обучит истине, пригодной для жизни в бозе. Вот что! — Лицо деда было необычайно серьезно. Егор придвинулся к нему. Он уже готов был схватить Мефодия за грудки и трясти, трясти его, чтобы скорее открыл тайну. — Ибо открою отроку великую тайну! Вот что!.. — Внезапно дед замолчал. Егор замер, страшась спугнуть мысль деда. Но терпение его уже кончалось. Почему он молчит? Ну же! Говори!

— Ну же! Говорите! — Егор понял, что почти кричит. Мефодий очнулся, заморгал недоуменно. Увидев Егора, расплылся в счастливой улыбке.

— Так вот, отрок! Внемли великой тайне! — Он сделал паузу, потом начал важно вещать своим гулким голосом попа: — Пузыри ртом пускать — это дело непростое! Вот что! Тут ажио умение и сноровистость особая. Можно, конечно, хитрость удумать. Мыльного раствору в рот набрать! Но то соромная слабость и неприглядность выходит! Вот что! Истинное умение без сего должно быть!..

Он еще что-то говорил, но Егор не слышал. Он сидел и еле сдерживался, чтобы не разорвать деда на части. Неизвестные доселе силы бурлили в нем, клокотали, словно кипящая смола на медленном огне. Он готов был взорваться.

— Тут важен контроль! Полный контроль души и дум! — провозгласил дед. Егор посмотрел на Мефодия. Хитрый взгляд прищуренных глаз. Что-то мелькнуло в этих глазах — осмысленное, хитрое. Егор стал слушать внимательнее. А дед все говорил: — Думы посещают разные! Особливо отроков молодых! Но с думами нужно совладать! Держать в узде должно думы. Особливо соромные и нечестивые!

Улыбка оставалась прежней, но в глазах что-то изменилось. Как и тогда, когда видел деда б первый раз. И тут дед подмигнул. Да что же это такое? Издевается он надо мной, что ли?! Егор яростно запыхтел.

— Если же думы плохие овладеют отроком, то, почитай, отдал душу свою и дело не сдюжил. Тогда остается отроку только «пруть»!

Мефодий провел пальцем по губам, извлекая свой любимый звук, а потом добавил, подумав:

— Вот что!

— Какие думы плохие? Как их сдержать, эти думы? Думы плохие… — Егор захлебнулся словами. О многом хотел спросить деда, но тот уже потерял осмысленность взгляда. Глаза затянуло пеленой отчужденности.

— Если желает отрок плохие думы познать, то пущай очи прикроет! — заявил дед и снова подмигнул.

— Что? — не понял Егор.

— Ажно очи закрыть! Вот что! — С лица Мефодия не сходила широкая улыбка. Добрые глаза глядели весело и хитро. — Не можно иначе! Ажно очи долой!

— Ну долой так долой! — огрызнулся Егор. По привычке уже просто отключил зрение, спохватился, опустил веки. Тут же добавил градуса всем остальным чувствам. Подключил интуицию. Перед внутренним взором предстала картина. Словно и не закрывал глаза. По звукам, по памяти, по ощущениям нарисовал почти все, что можно было увидеть глазами. Даже дед стоял на том же месте и по-прежнему улыбался. Если дед задумал какую-нибудь пакость, пусть пеняет на себя. Узнает, на что способен идущий по пути Роста. Егор подождал еще, не утерпел и спросил: — Ну! Что дальше?

В ответ тишина! Дед, рисуемый воображением Егора, продолжал молча стоять и улыбаться. Да сколько же можно ждать?

— Ну же! Скорее! А то открываю глаза!

Но Мефодий так и не ответил, все улыбался хитрой улыбкой. Потом поднял руку и сделал «пруть».

Такого издевательства Егор не смог перенести. Сейчас он ему покажет «пруть»! Внутри закипало раздражение. Егор сдерживал себя, но ничего не мог поделать. «Пруть»! Ишь, сволочь, издевается!

— Все! Я открываю глаза! — пообещал Егор и открыл.