* Как известно, русской императрицей оказалась женщина, которая состояла в замужестве с шведским капралом Раббе. Фельдмаршал Шереметев (Шереметьев) приглядел её после боя. А уж у престарелого фельдмаршала её оттяпал глазастый Меньшиков (Меншиков), коего она довольно долго тешила, пока её не высмотрел Пётр, ему-то было тогда под тридцать. После первого свидания, за "телесную услугу", царь одарил её не шибко завидной монетой. Пётр вообще был прижимист, не скряга, но скуповат. И в Голландии, на обучении морскому плотничьему ремеслу, он платил шлюхам до "обидности мало". А у себя дома, в России, он утрами измерял циркулем количество сыра: не приложился ли кто либо ещё, помимо него. И это он, кто мог везти сыр возами.

Царь берёг копейку...

Нравы петровской России отличала распущенность. На старинной русской стыдливости и скромности отплясывали польки и жеманные французские танцы.

Пётр рвал не просто больные зубы, а часто и здоровые, навыка ради. Ровинский замечает: "Пётр имел ещё страсть дёргать зубы, без разбора... в кунсткамере сохранялся целый мешок надёрганных им зубов".

Но вернёмся к оскорблённым чувствам Ровинского.

"Самый шутейший из всех членов всeпьянейшего собора был, конечно, сам державный смехотворец "Пётръ протодiаконъ", и как ужасно перемешивались его забавы и шутки с кнутом и виской: сегодня подымает он на дыбу и бьёт кнутом, без всякой надобности, шестнадцатилетних фрейлин; завтра пишет устав всешутейшего собора, по три - по четыре раза собственноручно исправляет и пополняет его, - в промежутках пытает родного сына, а там опять выборы нового папы, крепкое ощупывание (в особом кресле с дырой: на наличие мужских органов.
– Ю.В.), опять пьянство, опять насилия..."*

* Ровинский Д. Русские народные картинки: Книга V.
– СПб.: Типография Императорской академии наук, 1881. С. 262-263, 159-160, 159.

Коялович пишет: "Православие в России приросло к русской народности, оно слилось с нею нерасторжимо, оно сущность русской народности"*. А Пётр с безумной силой бил по этой сущности "русской народности", будто желал погибели своему народу-племени.

* Коялович М. Там же. С.283

Выше двух метров ростом, что в помещениях и вовсе производило ошеломляющее впечатление, порывистый в движениях, не в редкость уже с утра хмельной, несколько дёргающийся, к тому же часто говорящий не по-русски, Пётр казался антихристом. "Антихрист и есть, - рассуждали о нём простые русские.
– А ежели не антихрист, то кто?.. Бес! Бес заморский! Рожа бритая. Во рту трубка с табачищем. На ногах какие-то немецкие... ботфорты с каблучищами... Рост - в двери не пролазит! Огромадный! И чуть что - пить, жрать да плясать. Баба у него нерусская, чухна! Через многие руки прошла... Какая же она царица! Гулящая!.. Ну чистый бес с бесовкой! Подменили царя в заморских краях! Ей Богу, подменили!... Антихрист!.."

Пожалуй, Пётр I был самым искусным матерщинником в истории России.

Есть Малый загиб Петра. Он состоит из 37 нецензурных слов, связанных смыслом. В загибе нет ни одного пристойного выражения, все - отборная похабщина.

Есть Большой загиб Петра. Он содержит 260 нецензурных слов. Все до единого - площадная ругань самого низкого пошиба, но очень затейливо связанная..

Однако и Малый, и Большой загибы вызывают хохот своей остроумной связанностью. Это не просто брань. Это своего рода краткие "литературные" творения. По преданию, Пётр произносил их без запинок одной непрерывной запальчивой речью.

Пётр I вставал в четыре утра. Обычно во сне он обильно потел. Спал в колпаке, обшитом изнутри полотенцем... Тогда царь вышел в халате. Денщик подал стакан водки с солёным огурцом. Он выпил, заел. Впереди ждали дела. Это врезалось в память человека, который был приглашён к Петру I в столь ранний час. Скорее всего царь опохмелился на глазах своего дипломата, который ждал от царя указаний перед долгой дорогой в Европу, но кто знает, мог и просто "голонуть". На то своя царская воля....

В 1724 году на 8-дневном маскараде, обалдевший от возлияний царь, распорядился, дабы сенаторы не снимали маски не только в часы приёма, но и в общих совместных заседаниях. В этом зловеще проглядывало уже не одно озорство 50-летнего "отца Отечества".

А Меньшикову Пётр одно время писал письма и распоряжения от имени дога, которым владел тот же Меньшиков. Это уже больше из области психиатрии...

За курение табака до Петра I рвали ноздри и спускали "шкуру" кнутом. Кстати, писал Пётр I очень неразборчиво и с изрядным набором ошибок. Историк Бартенев, хранитель царской библиотеки после середины XIX столетия, называл петровское письмо "кривописанием". Это Бартенев сообщил Герцену династический секрет: сын Екатерины II Павел Петрович не Романов, а отпрыск вельможи Салтыкова. Павел I (1754-1801) был зачат так по требованию императрицы Елизаветы Петровны из-за бездетности Петра III (1728-1762), убогого супруга Екатерины Алексеевны, будущей императрицы Екатерины II (1729-1796).

Елизавета Петровна (1709-1761) и велела Екатерине встретиться с Салтыковым для зачатия. Павел Петрович в своём уродстве поразительно смахивал на Салтыкова.

Обо всём этом Екатерина II поведала в своих записках, - оные хранились в Зимнем на правах самых секретных бумаг: Россией после её смерти будет править не Романов. На основе записок Екатерины II издаст свою двухтомную историю её царствования В. А. Бильбасов (этот двухтомник есть в моей библиотеке)*.

* Бильбаcов В. А История Екатерины II: Т. I - Берлин: магазин Штура, 1890.

Василий Алексеевич Бильбасов (1838-1904) - русский историк и сочинитель-документалист. Умеренный либерал (значит, всё же чуть чуть, но любил Родину). Окончил Петербуржский университет. В 1867 году защитил докторскую диссертацию. В 1869-1871 годах - профессор Киевского университета. Автор интересных книг, написанных на основе исторических фактов, похоже писал М.Пыляев во второй половине XIX столетия. В букинистических магазинах Москвы в 1950-1960-е годы книги Василия Бильбасова шли задорого, да ещё из-под прилавка.