В Греции царила разруха. Население жило впроголодь. Денежная система оказалась парализована. Немцы выкачали из страны всё, что можно. На улицах Афин утрами находили десятки трупов, умерших от голода.

Вспоминая эти события, Черчилль оговаривается, что и "наши собственные ресурсы были напряжены до предела".

В разбое Черчилля Москва с самого начала будет хранить молчание.

"Важно было, чтобы в Греции не возникло никакого политического вакуума... Я был рад, что... греческое правительство находилось под рукой, в Италии", отмечал Черчилль в воспоминаниях о второй мировой войне, которые и будут привлечены к дальнейшему изложению событий*.

* Все дальнейшие цитирования Черчилля произведены по главам "Вмешательство англичан в Грецию" и "Рождество в Афинах" тома VI "Второй мировой войны". (Текст выделен мной.
– Ю.В.)

Свою первостепенную задачу английские войска видели в захвате Афин. Они, по признанию Черчилля, должны были опередить ЭАМ. Это обеспечивало контроль над страной.

Пока же немцы Афины не эвакуировали; правда, они начали отходить с Пелопоннеса, разрушая железные и шоссейные дороги на пути к Аттике. На рассвете 4 октября 1944 года союзники высадились в Патрасе - крупном порту на западном побережье Пелопоннеса.

Дабы не оказаться в мышеловке, немцы 12 октября 1944 года приступили к срочной эвакуации Афин. Для Черчилля это явилось сигналом к незамедлительным действиям: необходимо спешить, дабы опередить ЭАМ. 13 октября всего в 8 км от Афин английский десант овладел аэродромом Мегара. Командовал силами вторжения английский генерал Скоби. В последующие дни Афины оказались в руках англичан. Но и ЭАМ не дремал. Войска ЭЛАС тоже вошли в Афины, это ведь был их родной город, к тому же они его освобождали.

К 1 ноября немцы покинули Элладу.

7 ноября 1944 года Черчилль писал своему министру иностранных дел Идену:

"...мы должны, не колеблясь использовать английские войска для поддержки греческого королевского правительства...

Позже мы должны заняться вопросом о расширении греческой власти. Я вполне ожидаю столкновения с ЭАМ, и мы не должны уклоняться от него..."

Черчилль явно гнул к гражданской войне. Он не признавал законное право ЭАМ определять правительство Греции. Эллада должна была подчиниться английскому диктату.

Это явилось прямой изменой совместной противогитлеровской борьбы, подлый и неожиданный удар в спину. Все годы германской оккупации ЭАМ вёл кровавую борьбу за свободу своей Родины. И теперь, после победы, ЭАМ лишали права на создание своего правительства. Это право почему-то присвоил себе Черчилль. Несомненно, большинство греческого народа стояло тогда за ЭАМ. Сознавая это, Черчилль вознамерился силой изменить соотношение в пользу "своего" эмигрантского правительства. Но что общего было у сражающегося народа Греции с правительством, которое доставили в Элладу англичане?..

Черчилль объяснял причины своего решения:

"Единственная возможность предотвратить гражданскую войну заключалась в том, чтобы разоружить партизан и другие войска на основании взаимного соглашения (английского диктата.
– Ю.В.) и создать новую национальную армию и полицейские силы под непосредственным контролем афинского правительства (то есть англичан.
– Ю.В.)".

Все решения Черчилля как раз и соответствовали вызову войны. На каком основании партизаны, победившие в войне с немцами, должны складывать оружие? Ведь здесь англичане даже не воевали с немцами, исключая первые недели после нападения Германии на Грецию, но тогда они на греческой земле защищали свою Англию. В 1941-1944-е годы греки один на один бились с немецкими гарнизонами. Англичане пожаловали в страну, освобождённую, по существу, греками, пожаловали, дабы установить свои порядки. Но это было право победившего народа, право патриотов своей земли. Это они отстояли Грецию. Но Черчиллю нравились не те люди, которые освободили свою страну. Ему нравились другие люди, которые в будущем будут, как и сейчас, покорными воле и Англии, и США.

1 декабря 1944 года шесть министров правительства Папандреу, связанные с ЭАМ, подали в отставку. В Афинах вспыхнула всеобщая забастовка, как протест против навязывания народу проанглийского не национального правительства. Папандреу, однако, добился, чтобы остальные министры (те, что отсиживались все годы в Египте) приняли декрет о роспуске партизанских сил - это был окончательный поворот к гражданской войне.

"Генерал Скоби, - пишет Черчилль, - обратился к греческому народу с посланием, в котором заявил, что он твёрдо поддержит нынешнее конституционное правительство, "пока не будет создано греческое правительство... и пока нельзя будет провести свободные выборы"... Черчилль повторил заявление генерала в Лондоне".

По Черчиллю, народ, который все годы войны сражался без эмигрантского правительства, который выковал из своей среды вождей и сплотился вокруг них, теперь доложен был послушно отказаться от всякой власти и согласиться на правительство, которое не имело никакого отношения к народному сопротивлению.

Проследим за изложением событий по воспоминаниям Черчилля:

"3 декабря, в воскресенье, между сторонниками коммунистов, участвовавшими в запрещённой демонстрации, и полицией произошли столкновения, и началась гражданская война. На другой день генерал Скоби приказал ЭЛАС немедленно эвакуироваться из Афин и Пирея (это был наглый приказ бойцам победившей армии.
– Ю.В.). Вместо этого их войска и вооружённые группы гражданского населения попытались силой захватить столицу.