Не могу смириться и не смирюсь. Гнев и обида за родную землю слишком ранят. Эти раны несёт в себе любой русский человек.

И ещё раз о том же самом.

Никто не скажет "лавка", зато с придыханием говорит "бутик", что в переводе на русский и есть та самая лавка или что-то в таком роде, но только лавка французская. Тут важно откреститься от России, дабы русским и не пахло. Так не проще ли тогда "всем насовсем" перейти на французский, английский или немецкий, а русский забыть? Гитлер всё мечтал перевести нас, "недочеловеков" и "расово неполноценных", на немецкий. Миллионами вгонял русских в землю, не подозревая, что подобные доброхоты водятся в самом русском народе. Зато в нашей памяти на всю жизнь остались слова: "хенде хох", "хальт", "фойер", "швайне", "шнеллер" и "Гитлер капут"...

Предаём себя, предаём своё же русское первородство.

Никто не скажет "составляющие", а только - "ингредиенты". Зато каково звучит! А то вдруг все разом возненавидели русское слово "материк", только и слышишь "континент", "континент"...

Никто не скажет "принадлежность", а только - "аксессуары". Ну просто "отпад"! И почему-то русское слово "возмещение" не нравится, лучше "звучное" иностранное слово "компенсация" - как же гадко оно звучит для славянина.

Так, походя, топчем родную речь и не сознаём, что творим.

А ведь мы постепенно отдаляемся от родного языка и переходим на одно из промежуточных наречий в том длинном пути отмирания родного языка и перехода бывшего русского человека на английский, точнее - всемирно американский. Бездумно уничтожая русские слова, неоправданно заменяя их английскими и французскими, мы сами убиваем родной язык, такой гибкий, выразительный, точный и певучий. В череде национальных признаков, которые отличают один народ от другого, язык занимает первое место. Язык заявляет о самостоятельности данного народа, его независимом и вольном существовании. Никогда ещё ни один великий народ добровольно не отказывался от родного языка да ещё с такой порхающей лёгкостью. И ещё ни один народ не был свободен, пользуясь неродным языком. Чужой язык - это неволя, если пока не физическая, то духовная, это обязательно умирание целого народа.

В истории человечества уже были поглощены тысячи когда-то цветущих языков. Приспел черёд русского. Да его никто и не бережёт, никто даже не задумывается о судьбе прекраснейшего из языков. Этому, безусловно, способствует и то, что русский является языком множества нерусских людей, которым судьба русского языка совершенно безразлична, впрочем, как и сама Россия. Они безбожно калечат его натаскиванием множества иностранных слов, которые русские с какой-то холопской готовностью тут же, на лету, подхватывают. Не столь давно я услышал по телевизору вместо русского слова "самоубийство" - французское "сюисид", а вскоре мне его назвал в разговоре вполе почтенный депутат Государственной Думы. Итак, уже больше нет самоубийств, есть "сюисиды".

Русские всё чаще и охватнее делают выбор в пользу американской массовой культуры, в пользу американской речи (уже и не английской), добровольно отказываясь от своего языка и русской Родины.

Год за годом в приёмнике и телевизоре звучат какая угодно музыка и какие угодно песни, но, по сути, никогда - русские. И уже у людей и потребности нет слышать их. Везде утверждает себя американская жвачка жизни.

Варварское, лакейское обращение с наследием предков.

Я не против западной музыки. Об этом даже писать глупо и нелепо. И вообще пусть каждый слушает то, что ему по душе. Я против того, чтобы была лишь одна западная музыка и никакая другая.

Я знаю: никакими книгами и статьями не вернуть национальную Россию. Отходит она в великое прошлое, в вечный сон.

И уже смыкается забвение.

РУССКАЯ РОССИЯ.

И памятник твой и тебе, - пожалуй, московский Кремль. Хотя и он загажен, сейчас - временщиками...

Преданная, оболганная Россия...

Товар - деньги - товар...

Я ещё не видел такого месяца: круглый, густо-ржавый и низко-низко над крышами. Свет его был ярче фонарей. Я шёл и всё время поглядывал на этот громадный кошачий глаз...

По сути, мой законопроект о защите русского языка в Государственной Думе этом нашем российском законодательном чреве, уже готовый к депутатскому представлению, был завален представителями от фракции КПРФ. Дамочка, направленная ко мне для работы над этим законом, начала так: "Юрий Петрович, как это Вы в многонациональном государстве собираетесь ЭТО провести ?" А ведь такой закон уже давно действует во Франции - закон Тубона. И, кстати, не только во Франции, испытывающей массированный англо-американский языковый натиск.

Пламенные интернационалисты, топчущие национальную Россию, разве они допустят утверждение родной речи? Сколько же у них точек соприкосновения с мракобесным сионизмом и ненавистничеством русского, которым столь отличался их октябрьский основоположник. Даже перед смертью, уже наполовину парализованный, он предаётся ничему иному, как злобной борьбе с "великодержавным шовинизмом", запятнав себя идейным неприятием национальной Россией. Этому, надо полагать, кроме интернационального марксизма, весьма способствовало и его происхождение. Чем ему было дорожить? И что ему русские святыни?..