На втором уровне единственная проблема, напомню, заключалась в том, чтобы не сковырнуться со скейта — это такая дощечка с колесиками. А то возникнут большие проблемы.

Вопрос с А.Гостюшевым, для которого катание на дощечках было незнамо, как для меня конструкция атомного реактора, решился просто — гений вскарабкался на холку десантника, и мы весело понеслись по бетонному туннелю, как недоросли по аллеям ЦПКиО.

Не знаю, как мои товарищи, но шкурой чувствовал, как электронная система защиты второго уровня, просчитывая варианты, пытается понять, кто или что двигается по табуированный зоне. То ли люди, то ли механизмы, то ли неведомые зверюшки?

Возможно, Система решила: летают летучие мыши и сделала вид, что ничего экстраординарного и опасного не происходит. No problem.

Третий уровень был самым сложным — спецотдел G. был защищен визуальной системой наблюдения, как яйцо известковым панцирем. Любое несанкционированное приближение фиксировалось и мгновенно передавалось на пункт наблюдения. А там работали люди, с которыми можно договориться. Добрыми словами, подкрепленными стволами у виска.

Надо ли говорить, что эта проблема решилась одним махом. Двумя подразделениями, нацеленными именно на выполнение этой боевой задачи. Три остальные группы столкнулись у бронированного люка в спецотдел. У каждой были свои локальные задачи.

Одни работали с шифровальным кодом, другие — с нейтрализацией системы общей тревоги, а наша группа готовилась к вторжению в отдел с помощью ладошки.

Все без затей — у Анны находился отпечаток десницы одной из сотрудниц, имеющей право входа в G. Прислоняй ладошку к электронному сторожу и проходи смело. Космический, мать его так, век!

Под большим секретом генерал Орехов поведал мне историю, как добывали этот отпечаток.

Не знаю, правда ли это все или вымысел, но я смеялся. От души. Черт его знает! Наша жизнь нынче — это сразу и триумф, и трагедия, и комедия!

Трудилась на боевом посту в спецотделе G. капитан Пестова Алина Николаевна. Страшная как термоядерная война. И по причине общего неудовлетворения своего организма отличалась характером необыкновенно стервозным. Гюрза по сравнению с ней была беспомощным шнурок на абажуре.

Все сотрудники отдела находились под бдительным оком военной разведки и обработать их не было никакой возможности. Без летального исхода. Кого-нибудь из них. Что вызвало бы панику и угрозу срыва всего предприятия.

А вот Алина Николаевна пользовалась полным доверием — любой, кто приближался к ней ближе, чем на два шага, получал достойный отпор. Словом. И ударами кремниевой коленкой в пах.

Посетили для начала квартиру. В отсутствии хозяйки. Стерильность, точно на солнце. Ни пальчика.

Долго ломали голову над тем, как же все-таки с н я т ь ладошку дамы? И придумали такую закавыку. Устроили на радость всем жильцам капитальный ремонт. Подобрали великолепную бригаду маляров. Двадцатилетних гренадеров. Красавцев. От одного вида коих весь женский коллектив дома от восьмиклассниц до восьмидесятилетних старушек млел от любвеобильных чувств, угощая солдатиков пирожками с котятами и ласково-личными прелестями.

История умалчивает, как красили стены маляры. Тем не менее покрас дошел и до квартиры гражданки Пестовой. И был среди солдатиков: всем малярам маляр — Степа Хренников. Писанный красавец из Вологды: глаза васильковы, уста алы, чуб льняной, броваст да понятно что… Фамилию свою полностью оправдывал тем, что прорастало в галифе, в смысле, шароварах маляра. Назовем это кисточкой, чтобы литераторы-землепашцы не догадались о чем речь. Хотя можно и сказать правду: он был прапрапрапраправнуком знаменитого Луки Мудищева. И ничем ему не уступал. И даже обставлял длиной. Это я все о кисточке, коею макают в ведра. Понятно, о каких ведрах речь?

Так вот была суббота. Алина Николаевна со своим меховым ведерком отдыхала в шелковом халатике с драконом на спине, когда явилась бригада маляров.

Вышитый умельцами Востока дракон был намного симпатичнее хозяйки, это правда, однако спецзадание есть спецзадание.

Вздрогнули маляры, да деваться некуда — надо. Надо красить стены. Хозяйка, конечно, поначалу устроила хай; солдатики повинились и хотели было уходить, не солоно хлебавши, да женское сердце, даже такой стервозы, оказалось не камень.

Капитан Пестова взяла управление бригадой в свои надежные руки. Через час случайно выяснилось, что она, офицер, и рядовой Хренников земляки вологодские. Алина Николаевна на малой родине давно не была, но прекрасно помнила и проспект Ленина, переименованный в Плеханова, и кинотеатр «Победа», и набережную с резными палисадничками, где многие волжанки с меховыми ведерками любили отдыхать.

Неизвестно, что повлияло на хрупкую тетку, то ли воспоминания о первой любви с Котей Гринбергом, сбежавшим в последствии от неё в государство Израиль, а ведь обещался, подлец, подвести под венец, то ли улыбка Степы Хренникова, то ли его кисточка, весьма заметная в шароварах. Неизвестно. Как говорится, все покрыто мраком.