– С какого, интересно, времени ты стал интересоваться цветом волос? – сухо поинтересовался Николас. – Откуда у тебя это суетное тщеславие – в твоем-то почтенном возрасте?

– Ты говоришь мне очень неприятные вещи, – запальчиво возразил сэр Джон– Не хотелось бы тебя расстраивать, но я думаю, что никогда не поздно начать заботиться о своей внешности, дружок.

– Безусловно, – сказал Николас. – Только боюсь, дедушка, что вам придется отправиться туда вдвоем. У меня другие планы на вечер…

– С этой ужасной женщиной, надо полагать? – неодобрительно пробормотал сэр Джон.

– Не с этой. – В голосе Николаев ощущалось легкое раздражение, которое сэр Джон проигнорировал.

– Я старый человек…

– Ты постоянно напоминаешь нам об этом…

– Мне осталось так мало удовольствий в этой жизни…

– Не знаю, не знаю. Похоже, ты заново открыл для себя, что существуют зеркала. Тебя уже смущает твоя седина. С чего бы это?

Ли душил смех, и, чтобы сдержать его, она вонзила зубы в кусок тоста с вареньем.

– Никогда не думал, что доживу до того дня, когда мой собственный внук будет прохаживаться на мой счет. – Сэр Джон горестно покачал головой и бросил из-под кустистых бровей взывающий к сочувствию взгляд на Ли. – Я-то ожидал, что из всех присутствующих именно ты, Николас, будешь особенно рад…

– Поверь, дедушка… – В лице Николаев появилось то особенное выражение, которое давало понять, что через секунду он взорвется.

–..моему решению выйти из дома, – продолжал сэр Джон. – Хотя, конечно, вы, видно, безмерно довольны, что я сижу здесь, запертый в этих четырех стенах, и никогда не дышу свежим воздухом…

– Воздух Лондона не слишком свеж, – прервал его Николас, избрав другую тактику.

– Иначе почему, – сэр Джон повернулся к Ли, – мой внук отказывается пойти со мной в театр ради встречи с этой кошмарной женщиной?

Ли хмыкнула и выдавила слабую улыбку. Ей не хотелось принимать участие в семейной перепалке, но сэр Джон смотрел на нее, ожидая ответа. Она пожала плечами и взглянула на Николаев.

– Возможно, вашему внуку просто интереснее проводить время с леди Джессикой, – сказала она примирительно.

Неудачные слова. Николас недовольно нахмурился.

– Тебя, кажется, не уполномочивали делать предположения о причинах моих поступков, – холодно заметил он.

Ну и что из этого? – хотела она спросить. Ты ведь позволяешь себе это в отношении меня. Но, взглянув на Николаев, благоразумно промолчала.

– Ну что ж, может быть, она и права, Николас, – со вздохом пробормотал сэр Джон. – Может, ты и в самом деле лучше проведешь время с этой ужасной женщиной, чем со своим больным старым дедом.

– Ладно уж, так и быть, – сдался наконец Николас, за что был вознагражден благодарной улыбкой сэра Джона. – Куда мы отправляемся?

Сэр Джон назвал популярный мюзик-холл на Шэфтсбери-авеню.

– Я уже купил билеты, – гордо сообщил он. – Начало в семь. Я подумал, что мы могли бы посмотреть представление, а после зайти перекусить в ресторан.

Уладив этот вопрос, он с аппетитом вернулся к своему завтраку, бросая время от времени короткие взгляды на Николаев, пока тот не поднялся из-за стола. Раздался хлопок входной двери, и сэр Джон аккуратно вытер рот салфеткой.

– Пойди и купи себе что-нибудь нарядное, дорогая, – обратился он к Ли, наблюдающей за тем, как Фредди, вскочив из-за стола, обнял старика за плечи. – Сегодня хороший повод принарядиться. У меня есть восхитительное ожерелье, и я хочу, чтобы ты надела его. Его носила моя покойная жена, а с этого дня оно будет твоим. Не могу даже подумать, чтобы оно принадлежало кому-нибудь, кроме тебя, дорогая.

Ли открыла рот, чтобы немедленно отказаться, но он остановил ее движением руки.

– Доставь мне удовольствие, – твердо произнес он, не переставая улыбаться, и Ли поняла, как должен чувствовать себя Николас, когда сталкивается с сопротивлением деда.

Семьдесят девять лет как-никак, печально подумала она, когда они покинули столовую. Совсем старый, а все еще так заботится обо всех нас. А поход в театр, хоть и в компании Николаев, будет приятным. Есть надежда, что ей не придется разговаривать с ним во время спектакля; к тому же сэр Джон разрядит обстановку своим присутствием.

Она обошла огромное количество магазинов в поисках подходящего наряда и наконец нашла чудесное черное платье в одном из самых больших супермаркетов в Найтс-Бридже. Подобное платье она ни за что бы не купила в Йоркшире, потому что там его некуда было надеть, но в Лондоне для театра оно было в самый раз.