Рванув дверь ординаторской, Игорь сконфуженно замер на пороге. Сотрудники пили чай и над чем-то весело хохотали.

– Пожалуйте, сударь, - на правах знакомого пригласил Артемьев.

– Спасибо, - Приходько овладел собой, произнося скороговоркой: - Мне бы позвонить срочно.
– Заметив встревоженные взгляды персонала, успокоил: Не волнуйтесь, с парнем все в порядке. Мне по служебной надобности.

Сотрудники, поднявшись, деликатно потянулись к выходу.

Спустя полчаса, начальник отделения уголовного розыска Белоярска майор Иволгин, занимавшийся убийством гр. Свиридова Евгения Ивановича, по кличке "Горыныч", в спешном порядке прибыл в больницу. Поговорив с Приходько, побывав в палате, он решительно направился к двери с табличкой "Заведующий нейрохирургическим отделением Артемьев Георгий Степанович".

– Можно?
– постучав, Иволгин заглянул в кабинет.

– Милости прошу, Петр Андреевич, - поднялся из-за стола заведующий. Чайку, кофейку?
– глянул вопросительно.
– Ни свет, ни заря пожаловали. Ведь и не завтракали поди, а?

– Говорят, чай у вас знатный, - обаятельно улыбнулся майор.
– Потому не откажусь.

Он сел в предложенное кресло, с интересом наблюдая за хлопотавшим над чайником и чашками Артемьевым, отметив слегка дрожащие руки и с трудом скрываемое волнение во взгляде доктора.

– Меня барышни мои во время ночных дежурств всегда домашней выпечкой балуют, - бодрым тоном начал он.
– Я и вас с удовольствием угощу... Иволгин заметил, как напряглась его спина.
– Да вы спрашивайте, Петр Андреевич, - не выдержал Артемьев, - не молчите. Я ваше нетерпение, милостивый государь, затылком чувствую.

Заведующий разлил чай, подал одну чашку гостю, на стол выставил красивую тарелку с аппетитными сдобными маленькими булочками. И лишь после этого сел в кресло напротив Иволгина.

Под его внимательным, ироничным взглядом майор почувствовал себя провинившимся школяром.

– Георгий Степанович, - начал он издалека, - все хочу спросить... Откуда у вас эти мудренные слова - "мил человек", "милостивый государь"?

– Старорежимные?
– усмехнулся доктор.
– Это, уважаемый, исконно русский язык: прекрасный, образный и удивительно точный в определении сущности предмета или явления. Но, увы, исчезает. А с ним и культура, и, главным образом, нация. На мой взгляд, сильное, независимое и прогрессивное государство - отнюдь, не мудрые руководители и боеспособная армия, а язык основа основ. Чем глубже народ его знает, чем ревностнее оберегает от чужых слов и выражений, тем он культурнее и образованнее.
– Он устало взглянул на Иволгина: - Вам необходима консультация в отношении моего пациента?

– Ваш пациент...
– усмехнулся невесело тот.
– Для меня он, к сожалению, подозреваемый номер один.

– Я догадываюсь, Петр Андреевич, почему вы изволили пожаловать в столь раннее время. Ваш сотрудник, Игорь Васильевич, вероятно, услышал то, что мне хотелось бы подольше сохранить в тайне. И ваша прелюдия о моих "мудренных" словах - не случайна.
– Он вздохнул: - Да вы пейте чай, Петр Андреевич. Я, разумеется, никоим образом и в мыслях не держал, как у вас говорится, "противодействовать следствию". Но, поверьте старику, имевшему дело не с одной больной головой: мой пациент - не убийца. Он свободно говорит, по меньшей мере, на трех языках. Вряд ли у него имелось нечто общее с известным в ваших кругах Горынычем.

– Как вы сказали? На трех языках?!
– ошарашенно произнес Иволгин.
– И давно он... говорит?

– Дня четыре.

Майор с неподдельным интересом взглянул на Артемьева:

– Георгий Степанович, отчего вы скрывали?

– Мне обязательно отвечать?

– Это не допрос, - говоря так, Иволгин наперед предвидел ответ.

– Тогда позвольте оставить сей грех для рассмотрения в высшей инстанции, - заведующий кивнул на висевшую в кабинете, по всей видимости, старинную икону с изображением Спасителя.

– Однако, - усмехнулся майор. И тут в голову пришла, на первый взгляд, совершенно абсурдная мысль.
– Георгий Степанович, а он, часом, не какой-нибудь ваш родственник или знакомый?
– спросил как-будто в шутку, но при этом пристально глядя тому в глаза.

Артемьев не отвел взгляд, но майор готов был побиться об заклад: всего на мгновение в лице доктора что-то неуловимо проскользнуло.

– Георгий Степанович, - решил он его "дожать", - чувствую я, вы что-то знаете. Поймите, возможно, вы - единственный, кто в состоянии помочь и нам, и вашему пациенту. Мы даже имени его не знаем.

– Ему не поможет и Господь Бог, дорогой Петр Андреевич, - с грустью констатировал Артемьев.
– Он - не человек, а существо...

– Хорошее существо - на трех языках шпарит!
– не удержался Иволгин.

– ...Его будущее - психоневрологический интернат, - продолжал доктор, - в худшем случае.

– А в лучшем?
– подался вперед майор.

– В лучшем для него - смерть.

– Значит, надежды нет, - подвел итог Иволгин.

– Один шанс на миллион, - негромко сказал доктор.