– Его-то я и боюсь. Не хочу, чтобы он посмеялся.

– Ну, Мату не так часто приходится смеяться. Доставь ему такое удовольствие

– Пожалуй, сейчас ему будет не до смеха.

– Опять противоречие! Предупреждаю, это уже второе.

– Если будешь нажимать, появится еще десяток...

Дие быстро села и, приблизив свое лицо к лицу Грона, заглянула в его глаза.

– Не понимаю, что у тебя с Матом. Ты им недоволен?

– Я этого не сказал.

– Но я догадываюсь. Ведь все твои протесты крутятся вокруг него. Напрасно. Мат иногда чокнутый, но добрый. Не будь его, мы ничего бы не добились

– Рад, что ты так просто смотришь на вещи.

– А ты? Ты смотришь иначе?

Грон прижался головой к груди Дие.

– Не знаю, Дие, не понимаю. Я ничего уже теперь не понимаю, все в голове перепуталось.

Они долго сидели молча. Наконец Дие, глубоко вздохнув, сказала.

– Хорошо. Я никому ничего не скажу. Но это же... Это...
– она подыскивала слово.
– Это предательство, Грон. Право, Мат его не заслуживает.

– Только ты смеешь с ним спорить. Ты одна. Я имею в виду, из нашей троицы. О других троих мы ничего не знаем.

– О, это совсем другое дело. Ты тоже мог бы, если бы не боялся его, как огня.

– А я боюсь. Но почему ты не боишься, скажи?

– Почему я должна бояться? Я ему верю. Но мы опять отклонились в сторону. Скажешь ли ты наконец, в чем дело, или нет? Знаешь, я так устала от всего этого, что мне уже неинтересно.

– Так оно и есть, ничего интересного. Но я скажу, потому что ты дала мне слово молчать. И чтобы сохранила в памяти. А то ведь я уже забыл.

– Что ты забыл?
– Дие уже не знала, огорчаться ей или сердиться То, о чем хотел сказать?

– Нет, только вторую часть.

Дие обняла Грона за шею и привлекла к себе.

– Милый, ты становишься все глупее. Говори скорее, пока не забыл первую.

– Опэ сказал, что Нуа все время скалит зубы.

Дие оттолкнула Грона от себя и взглянула на него с подозрением.

– И что же?

– Больше ничего.

– Об этом ты долго не хотел говорить?

– Об этом.

– И боялся, что я передам это Мату?

– Да.

– И именно это я должна сохранить в памяти, поскольку это только половинка чего-то?

– Вот именно.

Дие с некоторой тревогой погладила Грона по щеке.

– Скажи, милый, ты здоров? Как ты себя чувствуешь?

– Теперь, когда ты уже не сердишься, превосходно.

– Значит, Опэ тебе сказал...
– Она вдруг умолкла.
– Постой, как это могло быть, если ты с ним вообще не встречаешься? Навигатором в нашей группе работает Эви, а не Опэ.

– Во время смены. Его последние восемь часов совпадают с моим заступлением...

– Поняла. Но ведь при этом присутствует Мат. Если Опэ сказал тебе это при Мате, почему я должна молчать?

– Мата не было, он пошел к себе на несколько минут раньше, а Опэ остался, чтобы подготовить что-то для Эви.

Дие задумалась.

– Но ведь тогда ты сам должен встречаться с Нуа при пересменке! Она как раз отправляется спать.

– Ну да, только теоретически. А практически я начинаю с того, что стою под душем, и все равно, поднявшись сюда, чувствую себя идиотом.

– Это правильно.

– Благодарю!

– Речь не об этом. Правильно то, что встречаться с Нуа ты можешь лишь теоретически. Я ведь тоже никогда не вижусь с Опэ.

Грон вздохнул с облегчением. Экая чепуха. Наконец-то с этим покончено, а Дие по-прежнему сидит у него на коленях. Он обхватил ее и начал покачивать, как ребенка. Когда-нибудь у них будет и ребенок. Хорошо, что она не родила там, на берегу лагуны, помогли какие-то тайные зелья старух знахарок. Для Грона было бы невыносимым горем, если бы этот ребенок, его ребенок, остался там. И так-то приходится несладко. Разумеется, тут, в "Галатее", они тоже не могут себе позволить прибавления семейства; с этой целью Мат вырастил какое-то зелье на биостанции. Мат умеет и может все. Возможно, Дие права, нет причин сторониться командира. Самое простое - положиться на него целиком, без остатка, и ни о чем больше не думать. Верно, от размышлений ничего, кроме чепухи, родиться не может. Сейчас, рядом с Дие, он тверже верил в их будущую жизнь на берегу такого же залива. Это будет, ему непременно позволят. То есть не ему, а им, потому что Дие и там будет рядом с ним. А море вновь поставит на ноги Арро, и опять они будут вместе ловить рыбу. Часть памяти, доставшаяся ему от Гилла, отчетливо сохранила информацию о том, что человечество, оставшееся на Земле, щедро награждает вернувшихся из космоса звездоплавателей даже за меньшие заслуги. Они же, Мат, Арро, он и все остальные, совершают нечто такое, чему еще не было примера в истории Земли. Это он тоже знал от Гилла. Правда, в этом заслуга прежде всего самого Гилла, но ведь и он тоже является участником этого свершения, а значит, и славы. Он, Грон, один из инженеров системы двигателей. Будет ему берег и лагуна, будет непременно.

– Значит, Нуа все время скалит зубы?

– Что?
– Грон неохотно расставался с заветной мечтой.

– Ничего. Я повторяю твои слова, чтобы их запомнить.

– Милая, вся эта чушь не имеет никакого значения. Я думал сейчас о том, как после нашего прибытия...

– Так он и сказал, этот Опэ? "Скалит зубы-ы"?

– Да. Довольно невежливо с его стороны. Но...

– А вторая половина?

– Какая половина? Половина чего?

– Ты сказал, что усмешка Нуа - это только половина мысли. А вторую половину ты, видишь ли, соизволил забыть.