– Почему это тебя беспокоит?
– Улыбка его стала чуть-чуть сочувственной.
– Тебе не удалось ее избежать?

– Удалось, отчего же. Но предусмотрительность никогда не мешает, верно? Мой долг велит мне позаботиться, чтобы ты... чтобы у тебя...

В салоне было прохладно, но Гилл почувствовал, как у него выступает пот по всему телу.

– Оставим это, Мат. Во всяком случае, прошу тебя, если почувствуешь себя плохо, сразу скажи... Итак, на чем я остановился?
– Он продолжал, продолжал, как человек, несущий на плечах тяжелый камень по дороге, которой не видно конца, а камень все тяжелее. Гилл рассказал о всех своих сомнениях и неудачах, о Сиде, о двух Максимах, об Эдди, о геликоптере и гибели Эора и Рэ; наконец, о том, как они обнаружили деревушку рыбаков на берегу океана, как доставили их сюда на ракетоплане "Восп".

Последняя фраза Мата все еще звучала у него в ушах: "Теперь мне будет лучше. Я здесь с вами". Правда ли это? Во всяком случае, в нее надо верить, иначе все теряет смысл. Гилл злился на себя. Ведь его постоянные сомнения и напряженность ненамного лучше, чем безотчетный страх Сида. Гм... Однако его уважаемый двойник довольно-таки бестактный тип. Теперь, пожалуй, его очередь излить душу. "Должен же он понимать, что, несмотря на неказистость Юму, я тут старший. Нет, так совсем уж глупо. Старший по рангу, я хотел сказать. А он только слушает и таращит глаза. Хорошо еще, что перестал улыбаться этой идиотской улыбкой. Уж не наступила ли регрессия? Так ему и надо, пусть я окажусь мерзавцем, пусть! Ведь когда он сидит вот так и, наморщив лоб, смотрит на меня, как на пустое место, это уже не я, не моя копия, а кто-то другой, совсем другой. Я знаю даже, кто именно! Страшно сказать, но эти глаза, губы, выражение лица, самоуверенность, надменное, уничтожающее молчание... Это же Норман, вылитый Норман!"

Гилл вскочил и, прихрамывая, заходил из угла в угол. Идиот! Просто у тебя сдали нервы. Полет на ракетоплане, штучки Сида, акробатический этюд на канате, опущенном в лодку, этюд, который пришлось повторить семь раз... Пожалуй, это слишком много даже для такого невозмутимого атлета, который сидит сейчас напротив тебя.

Мат с любопытством следил за ним взглядом.

– Почему ты хромаешь? Вывихнул ногу, пока вез нашу компанию?

– Пустяки, это у меня с детства. Когда-то был перелом, но сейчас не мешает. Более того, хромоте я обязан своим присутствием здесь, на "Галатее".

– Об этом ты не рассказывал!

– Зачем? А ты хочешь послушать историю моей жизни с момента рождения? Дата его, кстати, не установлена. Мы...
– Гилл на мгновение замялся.
– Я имею в виду мое бывшее племя... Мы умели считать только до двадцати, не больше. Разумеется, лишь те, кто пожелал тратить время на это утомительное занятие. Годы жизни мы не учитывали.

– Странно, - в вежливой улыбке Мата проглянул искренний интерес. Наши старики твердили нам, будто когда-то давно в лесах жили вот такие волосатые, гм... существа, подобные твоим сородичам. А мы не верили.

– Напрасно. Племя, к которому я принадлежал, на том материке было самым цивилизованным.

– Конечно, конечно.
– Мат сделал паузу.
– Иначе выбор места для посадки "Галатеи" был бы иным. Ну а язык? Насколько он оказался развитым? Ты не мог бы произнести для примера пару слов?

Это было уж слишком. Гилл почувствовал, как редкая растительность вдоль хребта у него становится дыбом.

– Послушай, ты, гладкокожий гений!
– со злостью зашипел он.
– Ты, двуногое совершенство. Аполлон Бельведерский местного значения! К сожалению, ты и это понимаешь. Никакого цирка зверей тут не будет! Я тебе не говорящее шимпанзе, понимаешь?

– Прости, Юму, но ты неправильно меня понял. Меня интересует этот вопрос с научной точки зрения.

– Плевать я хотел на твою точку зрения! В том числе и на научную. И не называй меня Юму, слышишь? Я Гилл, и только Гилл.

– Но ведь я тоже Гилл! В дальнейшем могут возникнуть недоразумения...

– Пока нас двое, не могут.

– Но я не протестовал, когда ты назвал меня Матом. Признаюсь, для меня это абсолютно безразлично.

– Повторяю, меня зовут Гилл! Будет лучше, если мы выясним это с самого начала.

– Пусть будет по-твоему, согласен. С определенной точки зрения можно понять, почему ты на этом настаиваешь, Гилл.

Мат плюхнулся в свое кресло. Наступило молчание.

– Итак, если подвести общий итог, - заговорил он после долгой паузы, - на сегодняшний день достижения таковы: ты обеспечил и организовал питание, а Сид с грехом пополам осваивает правила навигации.

– С грехом пополам? Что ты хочешь этим сказать?

– То, что сказал. Ты мог бы доверить ему вести "Галатею"?

Гилл не ответил. Наглый вопрос, удар ниже пояса. И совершенно излишний, ответ очевиден. Лучше ответить вопросом на вопрос.

– Что ты скажешь о своих коллегах? Полагаю, ты знаешь их хорошо?

– Да, мы вместе рыбачим уже четыре года. Должен тебя поздравить, Гилл, твой выбор удачен. Избрав в качестве критерия удаление лодки от берега, ты поступил правильно. Благодарю. И за то, что ты забрал всех семерых, тоже. Нас многое связывает.

– Ты не мог бы говорить конкретно, без общих фраз? Кто они такие, что за люди? Кому принадлежат эти две дамы?