Вадим Георгиевич всегда был осторожным человеком, теперь же, после некоторых событий, значительно осложнивших его жизнь, стал еще более осторожен и внимателен, поэтому молодого вихрастого парня за своей спиной, одетого несколько неряшливо, заметил сразу. Видел он его полчаса назад, когда садился в машину у Маяковки. Кто он, его соглядатай? Банковский наймит, бандитская «шестерка» или оперативник УБЭП, Управления по борьбе с экономическими преступлениями? Можно было только гадать. Впрочем, Вадим не очень-то испугался. За последнее время столько всего случилось, что его страх сам собой притупился. Человеческое подсознание, борясь с постоянным чувством опасности, вырабатывает противоядие — равнодушие, апатию, безразличие к собственной судьбе. Выработало.

Кравцов резко развернулся и пошел прямо на вихрастого. Другой бы свернул в сторону или остановился, делая вид, что завязывает шнурки, — во всяком случае, именно так поступали персонажи шпионских фильмов — парень же не свернул, не остановился, он первым кивнул Вадиму Георгиевичу и представился, предъявив ламинированную карточку с гербом:

— Алексей Бредов, сотрудник следственного отдела корпорации «Миллениум».

— Очень приятно, — автоматически пробормотал Вадим, пожимая протянутую руку.

— Давайте свернем в этот дворик, — предложил Алексей, кивнув на арку сталинского дома. — Там нам никто не помешает.

Ну вот, значит, все-таки следственный отдел! Но не ФСБ, не МВД, а какая-то неизвестная корпорация с чудным названием. Еще одна неведомая сила, у которой собственный интерес во всей этой истории.

— Скрывать не стану, нас интересует человек, из-за которого вы оказались сейчас в вашей, почти безвыходной, ситуации. Кличка этого человека Кант, он является черным маклером, и на его совести немало афер в сфере недвижимости, — словно подтверждая мысли Вадима Георгиевича, сказал Бредов. — Он нужен нам, он нужен вам. Поэтому предлагаю объединить усилия в его поисках.

Они опустились на скамейке во дворе с чахлыми деревцами, Алексей вынул из кармана пачку сигарет, протянул ему. Вадим Георгиевич отрицательно мотнул головой — не курю. Бредов убрал сигареты назад в карман.

— У нас с вами разные интересы, — сказал Кравцов. — Я хочу вернуть деньги, вы — поймать этого черного маклера. Насколько я понимаю, вам он тоже чем-то насолил. Вы хотите поймать его чужими руками. Моими. Я его найду, вы арестуете, средства, нажитые нечестным путем, конфискуете в свою пользу, а я… я останусь с фигой в кармане!

Алексей отрицательно мотнул головой. Он не ожидал, что тактика Кравцова будет агрессивно-наступательной, поэтому сначала слегка оторопел, а потом разозлился.

— Знаете что, мы и без вас его найдем. Не хотите помогать — не надо! Как говорится, было бы предложено. Но только когда киллер, нанятый вашими кредиторами, продырявит вашу башку, я посмотрю, какой у вас будет бодрый вид1

— Может, вы и правы, — вздохнул Вадим. — Чья у вас «крыша»? ФСБ?

— Неважно. Уверяю вас, мы можем быть вам очень полезны.

— Это будет джентльменское соглашение или заверенный письменный договор? — В голосе Вадима промелькнула плохо скрытая ирония.

— Соглашение, — кивнул Алексей. — Большего предложить не могу. В нашем деле все строится на полном доверии.

— Ну да, эти уроки я уже прошел, — усмехнулся Вадим. — Ладно, поскольку я сейчас «под колпаком» у своих кредиторов, а вам, насколько я понимаю, интерес со стороны ни к чему, лучше всего связь держать через мою жену Александру. Она в курсе всех дел. Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Вадим помог Дине выбраться из машины, поддерживая под руку, повел к подъезду. Всю дорогу она молча смотрела в землю, разговаривать с ним не хотела.

Около подъезда Дина остановилась, высвободила руку.

—Ты чего? — удивился Вадим Георгиевич.

— Дальше я сама, — сказала Дина.

— Там же ступеньки. Лифт может не работать.

— Дальше я сама! — повторила Дина упрямо. — Там мама ждет. Я не хочу, чтобы она тебя видела.

— Почему?

— Да потому что!.. — Дина поморщилась, положила руку на живот. — Ой, кольнуло что-то.

— Ну вот видишь, а ты не хочешь, чтоб я тебя проводил!

— Нет, не хочу, —покачала головой Дина. — И вообще, мне надо тебе кое-что сказать.

— Давай хоть присядем. — Вадим кивнул на скамейку возле подъезда.

— Не надо. Это быстро. — Дина снова опустила глаза. — Я тебя больше не люблю.

— Почему? — опешил Вадим Георгиевич.

—Ты ко мне сколько раз в больницу пришел?

— Четыре, кажется.

— Вот именно — кажется. К другим мужья каждый день ходили. Переживали, радовались. А я одна, как старая клуша!