"Так что же все-таки случилось?" - не оставлял ее этот неотвязный вопрос. Несколько дней спустя Доменико Модуньо дал ей исчерпывающий ответ:

– Главный приз в Сан-Ремо - это, конечно, здорово! Он обеспечивает безбедную жизнь на пару лет.
– Модуньо помолчал, разлил по бокалам вино, церемонно чокнулся.
– Но главное - понравиться зрителям! Нет, не тем снобам, что сидят в зале, а тем, что собираются в кафе после работы и смотрят телевизор... Телестудию буквально завалили письмами и телеграммами с просьбой еще раз показать вас. Поздравляю! В Италии такой чести удостаивается далеко не каждый.

"Вот и ответ на многие вопросы, - подумала Анна.
– Реклама, фотографии, интервью, импресарио, решение жюри... А оказывается, чтобы иметь успех, надо просто петь! Петь так, как тебя научила природа".

Модуньо оказался веселым, общительным человеком. Он все время шутил, импровизировал перед телекамерой. С ним было легко и весело, он дарил, что называется, положительные эмоции. И Анна от души смеялась над каждой его шуткой. Однажды экспромтом они попробовали спеть вместе - получилось недурно. А раньше ведь Анна думала, что никогда бы не смогла петь в дуэте.

В Польшу она летела, как на каникулы. Впрочем, каникулы предполагают беззаботный отдых, а на отдых времени почти не осталось. Во время прощального ужина Пьетро многозначительно сообщил ей, что время "раскрутки" кончилось. Пора "стричь купоны".

По плану ей предстоит участвовать еще в одном типично итальянском фестивале - конкурсе на лучшее исполнение неаполитанской песни. А потом концерты, концерты, концерты...

Во Вроцлаве домашние обратили внимание на ее худобу, на болезненный румянец.

– Безобразие, - ворчала бабушка, - никакой жалости к человеку. Вы только посмотрите, как девчонку заездили!

Анна улыбалась. И думала о том, что в ее словах есть доля правды. Ведь чем больший успех сопутствовал ей в Италии, а следовательно, чем более солидными становились доходы фирмы "Компания Дискографика Итальяна", тем больше дел появлялось у Пьетро Карриаджи, Рануччо Бастони и Ренато Серио, совмещавшего в себе деловитость администратора и талант аранжировщика.

Ренато колесил на красном "фиате" по дорогам Италии, мчался из Милана в Рим, из Рима в Турин, из Турина во Флоренцию. Встречался с деловыми людьми известными импресарио, владельцами концертных залов, менеджерами радио и телевидения. И всюду надо было успеть, вовремя договориться, организовать. Его усталое лицо оживлялось только тогда, когда он говорил о деньгах.

– О, Аня, - твердил он, вертя баранку, - ты наше сокровище! Ты даже не понимаешь, какое ты сокровище, как долго мы тебя ждали! Если так пойдет дальше, глядишь, через год я куплю себе дом на побережье. И - что уж совсем невероятно - женюсь по любви!..
– Он приглашал Анну в кафе, умудряясь исчезнуть до того, как надо было платить по счету. Потом униженно извинялся, оправдываясь отсутствием мелочи: - Вот разменяю крупную купюру и верну...

Обещание оставалось обещанием. Анна не сердилась, а по своему обыкновению усмехалась про себя.

Ренато был скуп от природы. Конечно, это свойство имело свои "социальные корни", но с ним ничего нельзя было поделать. При переезде из города в город, с концерта на концерт он выбирал длинные окольные пути, плохие каменистые деревенские дороги: за проезд по удобной автостраде надо было платить, а страшнее этого испытания для него ничего не существовало. Он готов был пренебречь самой обычной логикой: машина уродовалась на плохих дорогах, они теряли уйму времени (а время - деньги) и однажды чуть не сорвались в пропасть.

Одновременно с концертами шла подготовка к фестивалю неаполитанской песни. На фестивале предстояло петь под фонограмму. Это сильно огорчало Анну. К тому же в студии, где шла запись, было душно. Однажды она почувствовала сильную боль в сердце, в глазах потемнело, и она про себя решила, что это конец. Но через несколько минут пришла в себя. Уставшие музыканты, с которых пот лил градом, даже не заметили, что ей плохо, отчаянно фальшивили и по-итальянски экспансивно выясняли отношения.

Фестиваль проходил в три тура - в знаменитом Сорренто, на живописном острове Искья и в Неаполе.

Автор песни, которую пела Анна, композитор Дженио Амато, просил ее не слишком близко принимать к сердцу мнение жюри:

– Оно далеко не всегда объективно, особенно если учесть, что вы иностранка, первая полька, которая поет в таком сугубо итальянском фестивале. Главное - вы попали в Италию.

– Анна! Невероятно! Поздравляю!
– с этим воплем в ее номер в Неаполе ворвался Ренато. Лицо его осунулось, большие голубые глаза превратились в щелки от постоянного недосыпания.
– Поздравляю!