Услышав год, Антоний не поверил своим ушам. Прямо-таки геологический период, а не возраст. Системе давно пора рассыпаться в прах, а она только свихнулась. Да... Хорошо предки мастерили, на совесть.

– Где спасенные вами?

В слово "спасенные" Эндотелиус вложил весь сарказм, на который был способен.

– Включаю связь, - невозмутимо доложила система.

Перед Антонием появилось изображение полного мужчины, полулежащего в беседке, увитой уже знакомыми Эндотелиусу цветами. Голову его украшал сползший на одну сторону венок из этих же цветов. Одет он был в белую, расстегнутую на груди рубаху и белые просторные холщовые брюки, а обут в легкие сандалии на босу ногу. На столе в изящных вазах громоздились плоды, отдаленно напоминающие апельсины. Вокруг толстяка хлопотало два биокибера, выполненных в виде грациозных девушек в очень коротких и очень открытых платьях. До слуха Эндотелиуса донеслась тихая мелодичная музыка.

– Архидонт!
– резко окликнул его старый космогатор.
– Что это значит?

С глаз разнежившегося толстяка вмиг спала масляная поволока. Вздрогнув, он вскинул голову и с безмолвным изумлением посмотрел на Эндотелиуса.

– Здравствуй, Тоник, - сказал он, отводя глаза.

– Почему ты здесь?
– строго допрашивал его Антоний Эндотелиус.

Архидонт развел руками.

– Гравизахват, - пояснил он, глядя в сторону.

– Почему же сразу не стартовал с планеты?

– Я... Я...
– побагровел Архидонт.
– Я не могу уже влезть в скафандр. Здесь так кормят...

– Ясно, - пренебрежительно бросил Антоний Эндотелиус.
– Займешься упражнениями по первому двигательному комплексу. Даю тебе пять часов, чтобы сбросить лишний вес.

– Выполню, - с убитым видом кивнул Архидонт.

– Остальные четверо... спасенных здесь?

– Да. Недалеко.

– Связь есть?

– Конечно.

– Передай им, что старт через пять часов. Жду вас на орбите.

– Почему не здесь?
– искренне удивился Архидонт.
– Тут очень мило.

– Знаешь, приятель, - сказал Антоний Эндотелиус, неприязненно покосившись на появившуюся возле него вазу с плодами.
– На орбите безопаснее.

Миомед встретил Антония Эндотелиуса в прохладном холле космопорта. Лицо расследователя светилось обычным благодушием, полные румяные щеки его были гладко выбриты.

Они уселись на скамейке возле фонтана.

– Я знаю обо всем из вашего телеотчета, - сказал Миомед.
– Здорово это у вас получается. Хотелось бы знать, как вы догадались?

Антоний Эндотелиус снисходительно улыбнулся и попытался дружески похлопать собеседника по плечу. Уклонившись в последнее мгновение, Миомед успел избежать немалой опасности.

– Это было несложно. Логика объединила разрозненные детали в единую картину, а здравый смысл нашептывал, что чудес нет и всему можно найти объяснение. Каждое событие непременно имеет свою причину. Зачастую причина эта очень проста. Вот вы говорили, что корабли исчезают в пустом пространстве...

Миомед кивнул.

– ...А здравый смысл тут как тут. И нашептывает, что такого быть не должно! Пустота ни на что воздействовать не может; должен быть какой-то материальный объект, который произвел воздействие. Ничто воздействовать не может! Только - нечто! В нашем случае наиболее простым было предположение, что воздействие оказывается через гравитационный тоннель, соединяющий две достаточно удаленные друг от друга точки пространства. Далее нужно было решать, какой фактор проявил себя в этой истории, искусственный или естественный? Но, скажите на милость, что это за естественный фактор, который отбирает только мужчин и только неухоженных: то есть холостяков или женатых, имеющих жен - научных работников либо оперирующих врачей?

Миомед смущенно кашлянул.

– Действительно. Должно было показаться необычным с самого начала. Не понимаю, почему я...

– И вот, - продолжил Антоний Эндотелиус, - я уже тогда заподозрил истину. Очень важной для меня оказалась та деталь, что корабли стали исчезать после изменения космофарватера.

– Да, - кивнул Миомед.
– Старые линии были слишком перегружены. Поэтому на них оставили пассажирские корабли, а спецрейсы пустили по новым. Скажите, Эндотелиус, действительно биокибернетическая система на Убежище так стара?

– О!
– воскликнул Антоний Эндотелиус.
– Она еще старше, чем вы думаете! И представьте себе, что творилось с почти разумным биокибернетическим мозгом, вынужденным бездействовать сотни лет!

– Это же с ума сойти можно!
– ужасаясь, прошептал Миомед.

– Что он и сделал, - заметил Антоний Эндотелиус, набивая трубку. Система от нечего делать перечла всю литературу, предназначенную для спасенных. И вот в ее нарушенных логических цепях возник образ человека, нуждающегося в спасении: худого или худощавого, небритого или плохо выбритого, не очень аккуратного в одежде. Как только в контролируемые зоны попадал субъект, чьи параметры совпадали с эталоном, система включала ноль-пространственный гравизахват. Потом все шло по программе коррекции нарушений. "Потерпевшего" брили, мыли, переодевали в легкое и красивое и вообще ублажали.

Миомед задумчиво глядел на блики в воде и ожесточенно тер подбородок.

– Все так просто... Почему я сам не догадался?

– Друг мой, - проникновенно сказал Антоний Эндотелиус.
– Нет ничего более простого, чем свалить срубленное кем-то дерево!

Миомед смутился, но задал еще один вопрос:

– Скажите, почему не было захвата кораблей, которые пилотировали женщины?

– Где вы видели неаккуратную женщину-космонавта?
– проникновенно вопросил Антоний Эндотелиус и со смешком добавил: - А вам встречались небритые женщины-пилоты?