— Да, то есть нет. Трое — это если считать Пикквика. Вы разрешите его взять с собой?

— Не знаю, стоит ли? — рассмеялся Макдоннел. — Покажите.

Антошка извлекла щенка. Капитан посадил его на ладонь и, придерживая другой рукой, стал вертеть мистера Пикквика, рассматривал его со всех сторон, раскрыл пасть, снова сомкнул и, возвращая Антошке, сказал:

— Подходящий пассажир. Отличный скотч, прикус что надо, уши великолепные, он старается их уже поставить, лапы сильные. Будущий чемпион. Ему десять — двенадцать недель?

— Да, ему три месяца.

— Но… — сказал капитан, подняв палец. Антошка замерла.

— Сервировать мистеру Пикквику будут под столом, а не на столе.

Антошка и мама рассмеялись. Все уладилось. Молодой матрос, вытирая руки паклей, предложил:

— Пожалуйста, пройдите прямо… теперь налево… теперь вниз…

— По лестнице? — спросила Елизавета Карповна. Матрос усмехнулся:

— Вниз по трапу, миссис.

Каюта была небольшая, с четырьмя койками в два яруса. Верхние койки были откинуты и прикреплены к переборкам. Между койками стоял рундук, который Антошка приняла за комод, две тумбочки с углублениями на крышке, в которые были вставлены графины с водой и стаканы.

— Располагайтесь, пожалуйста. Багаж вам принесут. Завтрак в восемь ноль-ноль, ленч в тринадцать, затем файф-оклокти [6] и обед в двадцать ноль-ноль.

Елизавета Карповна соображала, где поместить дочь — у иллюминатора или у внутренней переборки. Где безопаснее? Антошка сама облюбовала себе койку у внутренней переборки.

Матрос внес два чемодана. Один чемодан, с подарками для ленинградских детей, Елизавета Карповна попросила засунуть под койку, а второй стала разбирать.

Антошка выскользнула вслед за матросом и вскоре вернулась обратно.

— Это ты куда бегала?

— Я хотела посмотреть, посыпает ли матрос солью наши следы.

— Нет, мне кажется, наш капитан без предрассудков. Он сразу согласился нас взять, не стал мне выговаривать, что женщина на корабле приносит несчастье, и вообще обошелся весьма приветливо.

Антошка повисла на шее у матери:

— Мамочка, ты только подумай: пройдет несколько дней, и мы будем дома. Ведь с этого корабля мы сойдем только на нашу землю, и никуда больше. Это же счастье.

— Подожди говорить «гоп», — вздохнула мама.

— Мамочка, ты, кажется, тоже становишься суеверной.

Антошка посмотрела на Пикквика. Он ходил, переваливаясь на коротких лапах, обнюхивал, удивлялся и успел сделать три маленьких круглых лужицы.

Вверху грохотало, визжало, скрипело, и вдруг в этом грохоте, где-то совсем близко, раздались удивительно нежные звуки, словно кто-то играл на тоненькой флейте. И сразу вспомнились душистый подмосковный лес после дождя и дальний гром завалившейся за лес тучи, и почему-то хотелось плакать. Мать и дочь стояли прислушиваясь. Музыка становилась все явственнее.

Антошка распахнула дверь. За нею стоял старый человек в тельняшке, с белоснежной бородой, бахромой обрамлявшей подбородок от уха до уха. В руках у него была маленькая деревянная коробочка — музыкальная шкатулка: она-то и издавала эти нежные звуки.

— Здравствуйте, леди, пожалуйста кушать, — пригласил старик. — Разрешите, я вас провожу…

Этот старик, мистер Мэтью, как узнала позже Антошка, много лет служил стюардом на пассажирских пароходах и будил своей музыкальной шкатулкой богатых путешественников, приглашая их к столу. Во время войны он перешел на транспортный пароход помощником боцмана вместе со своей шкатулкой. Матросы любили слушать шотландские песенки, и в кубрике шкатулка Мэтью была единственным музыкальным инструментом. Оторванные на многие недели от дома, всегда в напряжении, они прислушивались к музыке, обещавшей им скорую встречу с семьей, землей и, главное, мирную жизнь, и готовы были без конца слушать волшебную шкатулку.

Антошка шепнула Пикквику, чтобы он тихонько сидел в каюте и не скулил. Следом за мистером Мэтью они с мамой поднялись на верхнюю палубу, на которой воцарилась тишина — время ленча, — и прошли в кают-компанию.

За столом уже собралось человек десять. Все они при входе женщин встали, и капитан указал Елизавете Карповне и Антошке места рядом с собой.

— Господа, — сказал капитан, — я представляю вам наших милых пассажиров: миссис доктор Элизабет Васильефф, мисс Анточка Васильефф и… — Капитан обвел глазами каюту. — А где же третий пассажир, где мистер Пикквик? — спросил он Антошку.

— Я его оставила внизу, — виновато пролепетала она.

— О, прошу мистера Пикквика пригласить к столу. А впрочем, мы попросим это сделать Гарри.

На противоположном конце стола поднялся молодой матрос.

— Мистер Гарри, — представил капитан, — наш радист, самый осведомленный человек на корабле.

— Но где же прибор для мистера Пикквика? — спросил Гарри.

— Под столом, — серьезно ответил капитан, — пригласите его. Итак, леди, — продолжал он, когда Гарри ушел, — представляю вам старшего помощника, мистера Эдгарда, хладнокровного, как огурец, но который может быть едким, как перец. Отличный парень.