Антошка сжалась и чувствовала себя неуютно. Ее беспокоило, что под столом у ее ног сидел Пикквик: он мог вскинуть передние лапы на колени Паррота, чтобы обнюхать и познакомиться с новым человеком. Она старалась не отпускать ноги от теплого бока Пикквика. Но щенок почувствовал посторонний запах и пошел на него. Ткнулся мордой в ногу и стал скрестись лапами по брюкам. Паррот сидел неподвижно, словно прислушивался, затем отвернул все еще забинтованной рукой скатерть и заглянул под стол. «Сейчас будет скандал», — похолодела Антошка. Но Паррот вдруг весь преобразился:

— Какая прелесть! Поднимите, пожалуйста, этого чудного скотча, посадите его рядом со мной.

Мистер Джофри проворно подставил стул и водворил на него Пикквика. Щенку это понравилось, он положил передние лапы на стол и озирался по сторонам. Сунул свой замшевый черный нос в тарелку Паррота и лизнул соус.

— Роскошный экземпляр, редкостный парень! — гладил щенка Паррот рукой в толстой марлевой варежке.

— Пикквик, фу! — крикнула Антошка, возмущенная, что щенок залез ногами на стол и мордой в тарелку.

Но это никого не шокировало, тем более Паррота. Он спокойно ухватил рукой вилку и ел мясо из той же тарелки.

Вот этого Антошка понять не могла. Посадить за общий стол кока считалось непристойным, а позволить щенку забраться на стол и есть из тарелки… Но ведь он только что лизал башмаки Паррота! Было какое-то непонятное чувство обиды за Пикквика.

— Извините, — сказала Антошка, — я должна прогулять его на палубе.

Она схватила щенка под мышку и выскользнула из каюты.

— Пикквик, никогда не подходи к этому человеку, — шептала Антошка, — он считает, что женщина на корабле приносит несчастье, он не признает за человека нашего Улафа. Ты не будешь есть из его тарелки? Да?

Пикквик устремился к борту, ему всегда хотелось заглянуть вниз, может быть, хотелось поплавать. Антошка прицепила поводок.

Над водой рваными клочьями плыл туман, словно облака спустились на воду. В гул моря вплетались какие-то посторонние звуки, и вдруг зазвенели длинные, тревожные звонки.

Колокола громкого боя! Надрывные звонки слились с выстрелами. По палубе забегали матросы, с пушек поспешно сдирали чехлы. Гул нарастал. Антошка подняла голову и увидела в небе черные силуэты самолетов. Они летели высоко. Вот от одного из них отделилась продолговатая черная капля и стремительно понеслась вниз. Раздался звук лопнувшей электрической лампочки, и из воды взметнулся фонтан воды. Вот от другого самолета летит такая же черная капля, она падает уже ближе, падает, как разбитое яйцо на раскаленную сковородку.

— Антошка! — схватила дочь за плечо Елизавета Карповна. — Воздушное нападение! Пойдем! — Мать втолкнула Антошку в пустую кают-компанию и, крикнув: — Сиди здесь, я при-несу Джонни, — убежала.

Гул самолетов, взрывы бомб и оглушительная стрельба усиливались.

В каюту заглянул стюард:

— Не бойтесь, мисс, сейчас прилетят советские истребители, и «юнкерсы» закувыркаются, пойдут на дно моря кормить акул.

— Но бомба может попасть в наш пароход? — опасливо осведомилась Антошка.

— Нет, нет! Они высоко летают, боятся наших зенитных пушек, — успокаивал Мэтью. — Вот смотрите. — Стюард вынул из кармана спичечный коробок и положил его на пол. — Это будет наш корабль. — Он отломил головку от спички. — А это бомба. Смотрите! — Старик встал на стул, высоко поднял руку, прицелился и бросил спичечную головку. Она упала далеко от коробка. — Попал? — спросил он.

— Нет, нет.

— Еще раз постараемся поразить цель. — Мэтью много раз прицеливался, но головка падала далеко от цели. — Вот так и бомбы, — заключил он. — Раньше германские самолеты пикировали прямо на корабль, а теперь боятся. Чуют свой конец. Вылетят в море, покидают бомбы куда попало и обратно на базу.

Мэтью, как всегда во время боевой тревоги, был суетлив, говорлив, и Антошка поняла, что он сам не верит, что все это так безопасно. Погладив по голове девочку, он убежал.

Елизавета Карповна, запыхавшись, внесла Джонни; он таращил глаза, хныкал и никак не мог очнуться от сна. Пикквик шел следом и при каждом взрыве сердито гавкал.

В переговорной трубке щелкнуло, и раздался голос капитана:

— Миссис Элизабет, прошу вас пройти в лазарет, нужна ваша помощь.

И снова Елизавета Карповна, прижав на мгновение к себе дочь, уходит.

Джонни куксится. Он не выспался, и его пугают взрывы, пальба из пушек, от которых в каюте стоит сплошной грохот и все содрогается.

— Это не опасно, Джонни! — кричит Антошка. — Я тебе сейчас покажу. — Она вынимает спичку, отламывает головку, взбирается на стул и пытается попасть в коробку, но спичечная головка падает каждый раз далеко от коробки, как бы тщательно ни прицеливалась Антошка. Это упражнение совсем ее успокоило. — Не попадут, — уверенно сказала она.

— Мэм, мэм, — капризничает Джонни, и Антошка понимает, что он хочет есть: время кормить его.