Шрифт:
Почему приврала жена Бубыря?! Почему Гавриленко скрыл второе посещение Алевтины?! Михаил прослушал еще раз запись беседы с Гавриленко…
Ничего Гавриленко не скрывал! Такого вопроса не было, значит, и не было ответа. Нужно будет задать!
В понедельник, как только законченный еще в пятницу отчет по расследованию жалобы на Симоненко попал на стол Сафонову, Михаил с ведома начальника выехал на хутор. Сафонов его не остановил, значит, будет читать отчет без него. Обычно районный прокурор любил изучать пухлые документы в присутствии их авторов, чтобы не тратить время на письменные замечания и получать разъяснения сразу же. К чему бы это?!
Погода последнюю неделю была без дождей, и дорога на хутор стала проезжей, поэтому Михаил попросил Саню подкатить зеленый “газик” прямо к воротам Гавриленко. Перед выездом он звонил на работу Гавриленко и узнал, что тому заступать на дежурство только через сутки. Сворачивая с трассы на дорогу к хутору, они прочитали на столбе навеса, здесь жители хутора прятались от непогоды в ожидании попутных автобусов, любопытное объявление: “Продаются козы и козлята. Недорого. Хутор Дикий, спросить Виктора”.
Что бы означало, это “недорого”, так не характерное для Гавриленко? Обычная рекламная уловка для привлечения покупателей или что-то еще? Михаил сам удивлялся своей подозрительности. Еще бы! Пошел последний день обещанного срока, а результата нет…
Гавриленко долго не открывал дверь. Михаил видел его лицо в окне сразу, как только они подъехали, потом еще раз… Наконец, заскрипел засов и с громким рипом открылась дверь. Гавриленко вышел во двор. Он был одет в плащ, на голове фуражка. Едва кивнул на приветствие Михаила и вопросительно замер, пряча глаза.
– Вы мне не сказали, что Алевтина Петровна приходила второй раз.
– Ну?!
– Расскажите все подробно!
– Незачем!
– Я следователь прокуратуры, а не любопытная соседка. Если спрашиваю, значит есть причина!
Гавриленко не ответил, только повел плечами. Лицо его было необычно бледным.
Михаила насторожило и разозлило это упрямство и он задал следующий вопрос:
– Где живет сейчас ваша бывшая жена?
– Вспомнила бабка, как девкой была! Зачем?
– Нам нужно знать из-за чего вы развелись с женой.
– Чего вы хотите?! Чего вы тяните?! Ну, я ее убил…
– Кого? – от неожиданности спросил Михаил
– Кого, кого… Даже смешно!
– Алевтину?! Но за что?!
– Редкая была зануда!
Михаил, наконец, пришел в себя:
– Мы приехали за вами, садитесь в машину!
– А как же хозяйство… дом.
– Заедем к вашему брату, родственники присмотрят…
– Можно запереть дом? – почему-то робко спросил Гавриленко.
– Нужно! – ответил Михаил и, чтобы не было эксцессов, сделал это сам, а ключ вручил Гавриленко.
По дороге к брату Гавриленко сидел, локти на коленях и сжав голову руками, и не то пел, не то молился тихим невнятным речитативом, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.
В дом брату они отпустили его самого.
– Не сбежит? – заволновался Саня.
– Если не сбежал до сих пор, то не сбежит…
– Или себе, чего сделает?!
– Ответ смотри выше, – попытался шутить Михаил.
На всякий случай он вышел из машины и приблизился к калитке.
Он не исключал вариант, что убийцей мог оказаться Гавриленко, но всегда эту версию ставил чуть ли не на последнее место из-за неясных мотивов. Трахает своих коз? Так он понял, что весь хутор давно об этом знает. Неужели Алевтина его случайно застукала? Как это произошло? Почему такая реакция?!
Гавриленко вышел из дома и направился к машине. Смятое белое полотно лица его брата в окне почему-то неприятно поразило Михаила. Похоже на лицо смерти…
Глава 11. Частное определение до суда
Михаил сразу доложил Сафонову о задержании Гавриленко и в его присутствии прямо в его кабинете провел первый допрос. Гавриленко сознался в том, как это произошло, но упорно отказывался разъяснить мотивы.
Он отказал Алевтине продать молоко второй раз, та его оскорбила и ушла. Им овладел сильный приступ гнева, выскочил на улицу, в чем был дома, схватил палку, которой подпирал калитку, догнал и ударил по голове. Она была глуховата и даже не обернулась… Сколько раз ударил? Не считал, несколько раз…
Когда Гавриленко подписал протокол допроса, он настоял, чтобы было еще его заявление о добровольном признании, и его отправили в следственный изолятор, Сафонов спросил Михаила:
– Удивлен, что вы не возражали против заявления. Это как бы обесценивает ваши лавры.
– Нужно только мечтать, чтобы все преступники по делам, которыми мне придется заниматься, писали такие заявления…
– Есть тут и оборотная сторона медали: возможность сговора следователя с подследственным, ведь такое заявление обычно смягчает наказание…