Он прошел мимо меня, пестрый, как карусельная лошадка: весь в ленточках и кисточках. Я догнал его, заступил дорогу. Он отшатнулся и взглянул на меня. Я отчетливо увидел его лицо. У него было мое лицо и мои манеры, он - это я.

Зеленый день кончается. Зеленое солнце склоняется к гори

зонту, и звуки становятся все тише. Но на этот раз они не исчезают. Они звучат, как увертюра... Что это значит? Другая музыка? Глухая злоба, скрежет шестерен. Все исчезает.

Зеленое солнце заходит в пестром венке света, похожем на павлиньи перья. Музыка звучит тише.

На западе сгущаются сумерки, на востоке разгорается новое зарево. С востока приходят звуки, перемешанные с цветами: розовым, оранжевым, лавандовым. Обрывки облаков сгорают в море пламени. Теперь все небо озаряет золотое сияние.

Музыка снова набирает силу. Восходит новое солнце - гигантский золотой шар. Музыка превращается в гимн радости, сбывшихся желаний, новой силы, и снова эту гармонию пронизывает фальшивая нота.

В небе парит тень космического корабля, она скользит в лучах солнца, зависает над лугом, вспыхивают посадочные дюзы.

Корабль опускается. Я слышу голоса... человеческие голо

са. Музыка исчезает... мраморные строения... сверкающие

одежды... шелковые города... все они уходят от меня.

Галиспелл задумчиво поскреб подбородок.

– Ну, что вы об этом думаете?
– озабоченно спросил капитан Хесс.

Галиспелл несколько минут смотрел на него.

– Что было после того, как вы взяли его на борт? Вы видели что-нибудь из тех феноменов, которые он тут описывает?

– Нет, ничего подобного,- капитанХесс покачал массивной головой.- Надо признаться, эта система кишмя кишит гаснущими звездами, фосфоресцирующими планетами и мертвыми солнцами. Может, все эти явления как-то связаны с его видениями. Он нам вовсе не обрадовался, это было видно. Он стоял и смотрел как бы сквозь нас.

Я сказал ему: "Пойдемте, поешьте, тогда этот мир будет выглядеть совершенно по-другому". Тогда он медленно пошел к нам, словно ноги отказывались ему повиноваться.

Спрашивать его о чем-либо было бессмысленно. Мы подобрали его, взяли в грузовой трюм его корабль и стартовали. Весь полет он держался в стороне от всех, ни с кем не говорил, просто бродил по кораблю.

У него была странная манера время от времени прижимать руки к лицу. Однажды я спросил его, хорошо ли он себя чувствует и не хочется ли ему пойти к доктору, но он ответил, что с ним все в порядке. Вот, собственно, и все, что я знаю об этом человеке.

Мы достигли Солнечной системы и подошли к Земле. Мне рассказали потом, что произошло, я в это время был на капитанском мостике.

Когда Земля стала расти на экранах, Эванса охватило ясно видимое беспокойство, голова его моталась взад-вперед. Когда до Земли осталась тысяча миль, он в ярости вскочил.

"Шум - воскликнул он.- Ужасный шум!" - потом побежал вниз, забрался в корабль, стартовал и исчез в том направлении, откуда мы прилетели.

Вот и все, что я могу вам рассказать, мистер Галиспелл. Должен заметить, мы изо всех сил пытались помочь ему. Но так уж вышло.

– Он лег на обратный курс?

– Да. Если вы спросите меня, сможет ли он снова найти эту планету, я вам отвечу: может быть.

– Значит, у него есть шанс?

– Д-да,- ответил капитан Хесс.- Шанс у него есть.