Затем внезапно спрыгнул и зашагал к ближайшему холму.

Быстро темнело, но ему не пришло в голову повернуть назад.

Вскоре корабль растворился в ночной мгле.

Первая, кто заговорил с ним, была подруга его юности, появившаяся из темноты. Они долго беседовали и в конце концов решили пожениться.

Их тут же обвенчал священник, подкативший на машине. Оба семейства, собравшиеся в прекрасном особняке на окраине Питтсбурга, уже ждали его. Священник был старый, и Харт знал его с детства.

Медовый месяц молодые провели в Нью-Йорк-Сити и у Ниагарского водопада.

Оттуда на аэротакси они перелетели в Калифорнию, где и поселились. Неожиданно перед Хартом возникли дети. Их было трое. Им достались в наследство ранчо и сто тысяч акров земли, на которой паслись бесчисленные стада. Потом выскочили ковбои, разодетые, как кинозвезды.

Для Грейсона цивилизация, возникшая на некогда безжизненной планете и достигшая теперь полного расцвета, превратилась в настоящую пытку. Люди, которых он встречал, жили не более семидесяти лет. Дети рождались спустя девять месяцев и десять дней после зачатия. Он успел произвести и похоронить уже шесть поколений одного семейства.

Но вот однажды, переходя через Бродвей в Нью-Йюрк-Сити, он остановился как вкопанный. Навстречу ему шел мужчина:

знакомые осанка, фигура, походка.

– Генри!
– закричал он.
– Генри Малкинс. Это я - Билл Грейсон.

Они молча пожали друг другу руки, взволнованные встречей.

Малкинс первым пришел в себя.
– Здесь за углом есть бар...

За вторым коктейлем промелькнуло имя Джона Харта.

– Некая жизненная сила, подыскивая себе форму, подчинила его сознание, - сухо сказал Грейсон.
– Своей собственной формы у нее, очевидно, нет. Эта сила пыталась использовать меня.
– Он вопросительно посмотрел на Малкинса. Тот понимающе кивнул головой.
– И меня.

– Но мы сопрошвлялись изо всех сил.

Малкинс утер пот со лба.
– Билл, - сказал он.
– Это все как сон.

Я вступаю в брак и развожусь каждые сорок лет. Я женюсь на девушке лет двадцати. Через несколько десятилетий она выглядит так, будто прожила все пятьсот.

– Ты думаешь, что все это происходит в нашем воображении?

– Нет, нет. Ничего подобного. Я думаю, что эта цивилизация существует, что бы мы ни подразумевали под этим словом. Но давай не будем говорить об этом, - с тяжелым вздохом произнес Малкинс.
– Всякий раз, когда я читаю книги по философии, у меня возникает такое чувство, будто я балансирую на краю пропасти. Если бы мы как-то могли избавиться от Харта.

Грейсон мрачно улыбнулся.
– Так, значит, ты еще не понял?

– Что ты имеешь в виду?

– У тебя оружие с собой?

Не говоря ни слова, Малкинс достал лазерный пистолет.

Грейсон взял его, приставил к своему виску и нажал на изогнутый курок. Малкинс схватил его за руку, пытаясь остановить, - слишком поздно.

Тонкий белый луч прошел сквозь голову Грейсона и оставил круглое дымящееся отверстие в деревянной перегородке. Живой и невредимый Грейсон как ни в чем не бывало направил треугольное дуло на своего друга.

– Хочешь попробую на тебе?
– спросил он весело.

Малкинс вздрогнул и выхватил пистолет.
– Отдай!

Немного успокоившись, он сказал.
– Я заметил, что совсем не старею, Билл. Что бы это значило?

– Вероятно, то, что нас оставили в резерве, - ответил Грейсон, поднимаясь и протягивая руку.
– Ну, Генри, мне было приятно увидеться с тобой. Давай встречаться здесь каждый год и делиться впечатлениями?

– Но что это такое? К чему все это?

– Спроси через миллион лет. Может, тогда я смогу тебе ответить.

Он повернулся и, не оглядываясь, вышел из бара.