Выходя из клуба, она столкнулась со Стивом Голденом.

– Ну как, к Рождеству все готово? – весело осведомился он.

Глори пристально посмотрела на него. Может, это была случайная встреча, да только, хотя и был на нем спортивный костюм, а через плечо перекинуто полотенце, ничто не свидетельствовало о том, что он только что вышел из спортивного зала либо из душа.

– Я не отмечаю Рождество, – бросила Глори.

– Вы что, еврейка?

– Нет, просто не праздную Рождество, – уже на ходу повторила она.

Голден остановил ее:

– Понимаю, родителей нет. А как насчет друзей?

– Все мои друзья в этот вечер работают.

– Ах вот как, вы, стало быть, работаете? – ухмыльнулся он.

– Знаете что, идите-ка к черту, вы мне надоели.

– Прощу прощения. Действительно, люблю поболтать. Однако к делу. Вы что в сочельник делаете?

– А вам-то какая разница? – неподдельно удивилась Глори.

– Просто хотел пригласить вас на ужин. Делать мне не чего, а одному как-то неуютно.

– Спасибо, но лучше не стоит.

– Да бросьте вы. Дайте мне шанс. Я буду вести себя, как джентльмен. Честное слово.

– Слушайте, конечно, я могла бы придумать какую-нибудь вежливую отговорку, но, по правде говоря, просто не люблю спортсменов Глаза его – скорее, как ей показалось, орехового цвета, нежели карие, – потемнели.

– Ну что ж, вам виднее. Я думал, мы неплохо можем провести время, но на нет и суда нет. – Он хлестнул себя полотенцем по спине. – Думал было похвалить вас за то, как быстро вы приноровились к нашей Клер, но, боюсь, вы и это примете за приставания.

У Глори хватило совести покраснеть. Может, зря она с ним так грубо…

– Право, я не хотела вас обидеть. Просто, пока не закончу все формальности с разводом, не хочу затевать никаких новых романов. – И помолчав немного, Глори неохотно добавила:

– Спасибо за комплимент. Тем более что Клер не самый легкий человек на свете.

– С ней становится все труднее, и это плохо, потому что она свояченица директора клуба. По мне-то, она вообще чистая мегера. Из-за ее фокусов мы только в этом месяце трех членов потеряли. Конечно, в группе нужна твердая рука, иначе тебе сядут на голову. Но она зашла слишком далеко.

– Могу только порадоваться, что это ваша проблема, а не моя. Я-то, если будет наезжать, сумею дать ей отпор.

– А вы, гляжу, крепкий орешек.

Глори сурово посмотрела на него:

– Вот именно. Я сызмала умею сама за себя постоять.

И на тот случай, если это вдруг пришло вам в голову, я не прыгаю из одной постели в другую.

– Наверное, я опять что-то не то сказал. И почему это у меня всегда все невпопад получается?

– Понятия не имею, – пожала плечами Глори. – А теперь, если позволите, мне хотелось бы пойти домой.

– И где же ваш дом?

– А это уж мое личное дело, – отчеканила Глори и вышла на улицу.

Почему-то этот разговор вспомнился ей сейчас, два дня спустя. А, какое это все имеет значение, подумала Глори, пожала плечами и выбросила Стива Голдена из головы. Включив обогреватель, она плюхнулась на матрас, но заснуть никак не удавалось. Глори повернула ручку радио. Шла передача Ларри Кинга. В конце концов под голоса людей, которые явно были в этот вечер вроде нее одни, Глори погрузилась в сон.

Проснулась она уже ближе к полудню. При взгляде на закутанный в полотенца телефон ей вдруг захотелось позвонить матери.

Но здравый смысл возобладал. Мать будет либо ругаться с похмелья, либо хныкать, что «девочки» ее совсем забыли.

Примется разглагольствовать о рождественских праздниках в прежние добрые времена, которых на самом деле никогда не было. Глори и припомнить не могла ни одного сочельника, который не кончился бы сварой. А иногда и вовсе не садились за праздничный стол. Ни елки не было, ни подарков, ни доброго старого Санта-Клауса.

И все равно девчонкой Глори всегда с нетерпением ждала этого дня, потому что в школе неизменно устраивали посиделки с конфетами, орешками, пирожными, изображением толстячка Санта-Клауса на доске, веселыми песенками вроде «Джингл беллз», обменом подарками из дешевых лавок, поздравительными открытками от учителей.

А потом все шли на Юнион-сквер, где стояла огромная, ярко освещенная елка и сверкали витринами роскошные магазины. Порой, когда у матери заводился новый роман, она, расчувствовавшись, притаскивала домой елку.