На возвышении в дальнем конце зала настраивали инструменты музыканты. Шанель попыталась было заполучить какой-нибудь оркестр с восточного побережья, сначала Питера Дачина, потом, когда не вышло, других, но в конце концов пришлось остановиться на местном, правда, из лучших. Ну что ж, в своих смокингах музыканты выглядят в высшей степени респектабельно, да и требуется всего лишь придерживаться старой манеры исполнения, прекрасно подходящей для танцев и не мешающей спокойно разговаривать.

Скользя по блестящему паркету, Шанель с удовлетворением заметила в противоположном конце зала нечто вроде тента из шелка цвета слоновой кости. От застолья из-за обилия гостей пришлось отказаться, но по части буфета Шанель постаралась придумать нечто необычное. Тент, немного в восточном стиле и уж точно совершенно оригинальный – сколько денег в него вбухано, и сказать страшно, – придуман был по наитию. Он хорош тем, что не только загораживает столы с закусками и напитками, но и дает возможность постоянно пополнять их запасы.

Именно тут обнаружила Шанель метрдотеля. Он внимательно следил за официантами, снующими между столами.

Поймав его взгляд, Шанель неторопливо и бесстрастно оглядела интерьер. Цветы расставлены идеально, точно так же, как и хрусталь с серебром, но, дабы никто не расслаблялся, она на всякий случай сдвинула чуть в сторону вазу с орхидеями и разгладила несуществующую складку на белоснежной скатерти.

Метрдотель откашлялся.

– Все в порядке, миссис Деверю?

– Велите официантам, – уходя от прямого ответа, сказала она, – приносить свежую еду, как только тарелки опустеют на три четверти. Да, и проверьте, все ли одеты, как положено, а то на одном приеме в прошлом месяце я заметила, что один из ваших людей выглядел, как бы сказать, несколько неряшливо. И пусть официанты смотрят в оба.

Нельзя, чтобы гостям приходилось самим носить тарелки из буфета. Столы, как гости покончат с едой, надо очистить как можно быстрее и незаметнее. И вот еще что. Где-то на половине приема мистер Фермонт сделает важное объявление.

Как только услышите из оркестра барабанный бой, официанты должны разнести бокалы с шампанским, специально заказанным для этого момента. Да поживее – будет произноситься тост. Все ясно?

– Да, миссис Деверю. – Метрдотель буквально сорвался с места. Сейчас задаст жару своей команде.

В этот момент сзади послышался мужской голос:

– Ну, Шанель, вы просто бесподобны. Вам бы генералом следовало быть.

Она с улыбкой обернулась, ожидая увидеть Лэйрда. Но это был Уильям Стетсон.

– О, это вы. А я думала – Лэйрд.

– Я и не знал, что Фермонт говорит с техасским акцентом, – суховато заметил Стетсон.

Шанель продолжала спокойно улыбаться, ей вовсе не хотелось вступать в пререкания со Стетсоном. Со значением посмотрев на крохотные, украшенные драгоценными камнями часики, она сказала:

– А вы не рано? Гости приглашались к восьми…

– Вы правы, прошу прощения. Я понял, что поторопился, только доехав до гостиницы, и пошел в бар выпить чего-нибудь. Но тут проследовали вы с дочерью, вот я и решил поздороваться.

– Очень мило с вашей стороны. А жена позже будет?

Улыбка стерлась с его лица.

– Мне пришлось положить Элси в больницу. Она на днях пыталась поджечь дом, и врачи сказали, что состояние ее ухудшилось, нужен постоянный присмотр. Вообще-то я хотел оставить ее дома, но, видите ли, в последнее время она сделалась такой агрессивной.

– Состояние, говорите, ухудшилось? А она что, больна?

– Болезнь Альцгеймера.

Шанель так и передернуло. Господи, так вот откуда это странное поведение – чего же он ей сразу не сказал? Боялся, что, если узнает, откажется заниматься ею? Шанель уже было открыла рот, но Стетсон опередил ее:

– Сиделки были с ней круглосуточно, и все равно она умудрилась как-то зажечь спичку. – На какой-то миг глаза его выдали истинное чувство, скрываемое за бесстрастным тоном. – Словом, ее врач считает, что в больнице будет лучше. Порекомендовал он вроде бы лучшую, так что отчего бы не попробовать… Впрочем, что это я вас занимаю своими несчастьями. У вас, должно быть, еще куча дел, в последний момент всегда что-нибудь возникает.

– Да нет, все идет своим чередом, и к тому же большинство гостей, наверное, по привычке опоздают. – Шанель погладила его по ладони. – Право, мне ужасно жаль. Как там Элси в больнице? Наверное, домой рвется?

– Да нет, пока ничего. Это на Ноб-Хилл, старое здание в викторианском стиле, и домашнее такое, на больницу совсем не похоже. Ей кажется, что она там в гостях, а хозяйка дома – одна из дневных сиделок, слава Богу, они нашли общий язык.

И даже меня терпит, если только надолго не задерживаюсь.

У нее ко всему прочему паранойя развилась, это уж что-то новое. – Вид у Стетсона был совсем подавленный, ясно, что только прикидывается таким спокойным и деловитым. – Сейчас Элси кажется, что ее хотят отравить, и спокойно может принимать еду только от этой самой сиделки. Когда она рядом, все нормально.

– Право, мне очень жаль, честное слово, – негромко проговорила Шанель.

– Кошмар какой-то. И почему никто не умеет лечить эту проклятую болезнь?

– Когда-нибудь научатся.

– Да только Элси это уже не поможет. Самое страшное – медленное ухудшение. Врачи говорят, что продлится это лет десять. Сейчас-то она выглядит моложе, чем когда-либо, словно приступ болезни стер все следы возраста. Но вбила себе в голову, что я хочу ее смерти. Какая чушь. Да я лишь мечтаю, чтобы она была такой же, как когда мы только поженились.