– Вы правы. – Грегори положил солидную порцию грибов и бекона на тост и проглотил это сооружение за один присест. – Но к чему такая гипертрофированная вежливость?

Софи промолчала. Она не стала спорить с ним. Это было трудно, но она утешила себя мыслью, что ей не придется вечно торчать в доме Грегори. Пока, правда, погода не наладилась, снегопад не прекратился, и не ободрял тот факт, что снежные бури в этих краях долго не длятся. Софи закончила еду и предложила помыть посуду.

– Как Джейд? – спросил Грегори, проигнорировав ее предложение. Он тщательно вытер кухонный стол и принялся мыть посуду. Софи показалось, что он очень раздражен, раздражен из-за нее, и она снова пожалела, что не прислушалась к голосу разума и не ушла вчера вместе со всеми гостями.

– Хорошо.

Он что-то пробормотал сквозь зубы.

– Говорить с вами, все равно что зуб дергать, – сказал он, и Софи пожала плечами, как будто его замечание ничуть не задело ее.

– Тогда не говорите!

– И что мы будем делать? – поинтересовался он вкрадчиво. – Будем молчать, как замороженные, пока вы остаетесь пленницей в моем доме? склонившись к женщине, он посмотрел ей в глаза.

Он был прав, и Софи знала это. Ей надо перестать придираться к каждому его слову – он просто старается поддерживать разговор. Что смущало Софи больше всего, так это то, что ни с одним человеком она не испытывала подобного. Она заставила себя посмотреть на него и встретить его взгляд.

– Нет, это было бы глупо. – Она принялась вытирать тарелки и с облегчением вздохнула, когда он продолжил мытье. – Джейд не привыкла проводить ночи вне дома.

– Одну ночь, – поправил Грегори. – Разве у нее нет родственников? Двоюродных братьев или сестер? Она никогда не оставалась с ними?

Он не шпионит, напомнила она себе.

– Нет. – Какой вред будет от того, что он узнает еще что-то о ней? Я единственный ребенок, и Алан тоже. – Он не враг. – Его родственники гдето за границей, – добавила она холодно, – Так что только я и Джейд.

– Вы вернулись сюда, потому что здесь чувствовали себя с Джейд в безопасности, правда? – спросил он мягко.

– Думаю, да. – И это признание стоило ей немалых усилий. Послушайте, – она тщательно вытерла руки, положила полотенце на стол и немного отступила назад, чтобы видеть глаза Грегори, – я не привыкла доверять людям. Дело не в вас.

– Говорят, исповедь облегчает душу.

– Я буду помнить это, когда в следующий раз окажусь в исповедальне. Грегори криво улыбнулся.

– Сейчас все равно нельзя ехать, – сказал он, меняя тему, к ее облегчению. – Почему бы нам не отдохнуть, пока снегопад не прекратится? Если вы хотите сидеть и молчать, ваше право. У меня есть к тому же коекакие дела.

На этот раз они пошли в другую часть дома, где Софи прежде не бывала, в комнату, превращенную в своего рода офис. Там были полки с книгами, стол с компьютером, шкаф, пара стульев. Телевизор, стоящий на полке, казался чем-то лишним.

– Вы можете посмотреть телевизор, – предложил Грегори, направляясь к столу, – или почитать книжку, если вам что-нибудь здесь приглянется. – Он включил компьютер и устроился за столом. – Или можете просто сидеть и размышлять о превратностях судьбы.

– Размышлять о превратностях судьбы? Как это поэтично звучит в устах человека, который владеет строительной империей. – Софи уселась, подобрав под себя ноги и не глядя на Грегори, который боролся со смехом. – Для чего вам телевизор в офисе?

– Чтобы смотреть финансовые новости, когда работаю допоздна, ответил он, откидываясь назад в своем кожаном вращающемся кресле.

– Или ночное «Маппет-шоу», – добавила Софи, включая телевизор. Наверное, ничего интересного нет, но, может, я найду прогноз погоды.

Грегори ничего не отвечал. Ему было трудно дышать из-за приступов сдерживаемого смеха, и Софи посмотрела на него озабоченно.

– С вами все в порядке? – спросила она, надеясь, что у него не припадок, потому что не знала, что делать в таких случаях. Софи проходила курс оказания первой помощи, но это было очень и очень давно. – Вы подавились или в чем дело? – Она встала и подошла к нему поближе. – Это должно помочь, – Софи с силой стукнула его по спине. Грегори вскрикнул от боли.

– Это еще зачем? – Его рот все еще кривился от смеха, и Софи пристально на него посмотрела.

– Я думала, вы поперхнулись, – объяснила она, выпрямляясь и все еще не отводя от него изучающего взгляда.

– Я смеялся.

– Смеялись?

– Все, проехали, не обращайте внимания. – Он посмотрел на нее, и ее дыхание остановилось. Софи не могла оторвать глаз от этого мужчины, ее рот был приоткрытым, как будто она хотела что-то сказать, и ее прервали. – Вы не похожи ни на одну женщину, какую я встречал в жизни, – произнес он резко, даже грубо, и Софи почувствовала, как краска смущения заливает ей щеки.

– Уверена, что слышала это избитое выражение раньше, – сказала Софи, немного оправляясь от минутного замешательства. Она склонила голову и наградила его снисходительной, но вежливой улыбкой. – Не сочтете за труд сказать, скольких женщин вы потрясли этой фразой?

– Не сочтете за труд сказать, почему вам так трудно принять комплимент? – Он больше не улыбался.

– Потому что мой опыт говорит, что комплименты произносятся со скрытой целью.

– Какой именно?

Софи порозовела и отвела взгляд, упрямо уставившись в окно. Буря, похоже, начала ослабевать.