Затем он остановился, развернувшись и подняв меч, — сзади раздался чей-то крик. Один из людей Браннока спешил к нему, спотыкаясь, с искаженным мукой лицом. Вот он рухнул — из спины торчало копье.

Позади упавшего из дверей выплескивались варвары с темной кровью на мечах и секирах. Они на мгновение задержались, оглядываясь, словно желая определить направление, и Кедрин увидел, что в отличие от остальных эти одеты в полный тяжелый доспех: кольчуги до колен, лица скрыты шлемами с нащечниками и стрелками. Среди них бросался в глаза могучий детина на голову выше других — в начищенной броне, отливающей в лунном свете серебром. На его широкой груди сияла кираса, наручи выгнулись дугами над горами мышц.

Из-под длинного кожаного подкольчужника, усеянного яркими металлическими бляхами, торчали голые колени со вздутыми сухожилиями, а поверх кожаных сапог виднелись крепкие поножи. В левой руке воин держал богато изукрашенный круглый щит из металла и кожи, а в правой — длинный окровавленный меч. Нижняя часть его лица утонула в густой черной бороде, сверху все было скрыто шлемом, под которым виднелся только ястребиный нос да шальные от боя черные глаза. Глаза эти сразу же вперились в Кедрина и больше никого не замечали.

— Гехрим! — услыхал Кедрин выдох Браннока. — Телохранители Улана. Или хеф-Улана.

Кедрин не знал, что за сила воззвала к нему, он лишь подчинился ей. Он шагнул вперед, уронив шлем на плиты, и ответил на полыхающий взор великана холодным взглядом, с вызовом подняв меч обеими руками.

— Ради Госпожи, Кедрин, беги! — отчаянно крикнул Браннок. — Гехрим нас порубит!

— Найди моего отца, — ответил Кедрин, подбираясь.

— Кедрин! — повторил Браннок. — Мы им не противники. Это гехрим.

— Если он хеф-Улан, я убью его, — ответил Кедрин спокойным ледяным голосом.

И увидел, как гехримиты приближаются с кровожадно сверкающими из-под шлемов глазами. Затем они встали, едва великан проревел что-то на языке лесов и, пройдя вперед, встал перед Кедрином.

— Я Нилок Яррум, — провозгласил он на ломаном тамурском. — Я хеф-Улан Орды!

— Я Кедрин Кайтин, принц Тамура, — ответил Кедрин. — И повелеваю тебе убираться отсюда. Или ты умрешь!

Яррум запрокинул голову и рассмеялся, эхо со звоном отразилось от камня. Хеф-Улан что-то сказал своим людям, и те рассыпались в обе стороны, затем опять остановились. Хеф-Улан вновь поглядел на. Кедрина.

— Ты храбрец, Кедрин Кайтин. Я отведу для твоего черепа почетное место на моем шесте. — Он поднял меч в направлении Кедрина, и тот опять ощутил покалывание в левом плече, там, куда угодила зачарованная стрела. Плечо не беспокоило его с тех пор, как было снято наваждение Посланца. Значит, где-то рядом таится магия. Но сейчас это было неважно: такое же спокойствие охватило его, когда он укорял Хаттима Сетийяна.

Опять каким-то непонятным образом он следовал предначертаниям. Кедрин ощутил в себе силу и целеустремленность, исключавшие всякое желание бежать, страх или какую угодно мысль — кроме той, что он должен сразиться с этим человеком.

— Госпожа, ни оставь меня, — прошептал он. Затем произнес громче: — Подойди и умри, Нилок Яррум.

Хеф-Улан кивнул. Затем с душераздирающим воплем ринулся вперед, высоко подняв меч и готовясь разрубить незащищенную голову Кедрина. Клинок его опустился с ужасающей скоростью, в то время как Кедрин уклонился в сторону, рубанув своим мечом по тому месту где заканчивалась кираса. Щит противника двинулся словно сам собой, отразил удар, от сильного толчка у Кедрина заболели запястья.

Он ловко отпрыгнул, когда меч Яррума просвистел вновь, описывая шелестящий круг, чтобы врезаться в его горло. Ветерок, поднятый клинком, овеял лицо юноши, Кедрин развернул свой меч, целясь снизу по предплечью противника. Щит снова отвел его удар, стукнул снизу вверх по правой руке и врезался в грудь, так что принц поневоле отступил, чудом удержав равновесие. А Яррум со смертоносной быстротой успел повернуться, чтобы другим лезвием клинка ударить его в бок. Сталь лязгнула о сталь, под ребрами онемело, Кедрин отскочил назад, между тем как клинок хеф-Улана вновь проскользнул рядом.

Он отступил, изготовившись к обороне, меж тем как Яррум проревев боевой клич и вновь бросился на врага. Сквозь бороду сверкнули зубы, варвар улыбался, предвкушая победу. Улыбка эта угасла, когда Кедрин отразил наскок с искусством, которое умножила его решимость и нечто, пришедшее из глубины. Он знал теперь, что и шлем, и щит противника зачарованы, но знал также, что в нем самом таится иного рода магия. Он был полон силы, равно телесной и духовной, его клинок двигался со скоростью вполне сравнимой со змеиными бросками Яррума. Кедрин с громким звоном отбивал удары щитом и успевал ответить на каждый выпад противника своим. Двигаясь вдоль колоннады, он видел, как меч хеф-Улана высекает искры из камня, и вдруг с размаху ударил противника по плечу, прежде чем подоспел его щит. Яррум крякнул — столь же от удивления, сколько и от боли — и несколько утратил скорость.

Теперь они были во дворе. Позади Кедрина затихал шум боя: узнав Нилока Яррума, белтреванцы прекращали натиск и останавливались, глядя на поединок. Гехрим наблюдал за ними из-за колоннад, не обращая внимания на отступающих разбойников. Браннок немного помедлил, не в силах оказать какую-нибудь помощь, но все-таки не желая покидать Кедрина. Луна стояла теперь прямо над их головами, наполняя двор бесплотным сиянием, которое посеребрило броню. Кулак на кирасе Кедрина был черен, как и кровь, засохшая на обоих мечах. Принц нырнул под меч противника и почти попал Нилоку по ногам, но щит опять вовремя опустился перед ними. Почувствовав, как меч тяжело упал на его плечо, Кедрин обернулся, пригибаясь, и ткнул противника поверх щита, только что стукнувшегося ему в грудь. Яррум, опасаясь лишиться глаз, отпрыгнул назад. Кедрин нацелился ему в голову, но хеф-Улан отвел удар, и принц тут же весьма вовремя отпрянул, избежав укола в пах. Едва ли понимая, что и зачем делает, тамурец ударил рукоятью меча по рту варвара и разбил ему зубы, но при этом вокруг него обвилась левая рука белтреванца.