Это был тщедушный старичок в твидовой паре - Фицпатрик представлял его себе совсем иначе. Служанка миссис Магинн, его сверстница, была туга на ухо и страдала ревматизмом. Хеффернан купил полфунта инжирного печенья и выложил его на тарелку. Старуха налила гостям чай.

Профессор Флакс буквально засыпал ее вопросами, однако задавал их вежливо, ненавязчиво, без напора и язвительности, которые приписывал ему Хеффернан. В кухне в тот вечер царила необычайно теплая атмосфера: Хеффернан предлагал гостям печенье, а служанка ударилась в воспоминания грешной молодости.

– И впоследствии вы рассказали об этом мистеру Джойсу, не так ли? с нетерпением спросил профессор.

– Он приходил в дом, где я тогда работала, на Норт-Фредерик-стрит, сэр. К зубному врачу, О'Риордан его звали.

– Мистер Джойс приходил лечить зубы?

– Именно так, сэр.

– И вы беседовали с ним в приемной?

– Делать-то больше нечего, сэр. Всего и делов-то: откроешь дверь, когда звонок зазвонит, а потом, до следующего звонка, целый час ждешь. Я мистера Джойса хорошо помню, сэр.

– Его заинтересовала ваша... связь с человеком, которого вы упомянули, не так ли?

– Еще б не заинтересовала - это ведь все случилось только-только. Выставили меня хозяева с Бэггот-стрит - и поделом. Невесело мне было, когда мы с мистером Джойсом познакомились, сэр.

– Хорошо вас понимаю.

– Я тогда часто с клиентами в разговор вступала: поговоришь, и вроде как легче...

– Но сегодня чувство обиды прошло, верно? Молодой человек дурно с вами обошелся, и тем не менее...

– Чего там, дело прошлое, сэр.

Хеффернан и Фицпатрик пошли провожать профессора на автобус, и, по словам Фицпатрика, Флакс дрожал от восторга. Он опустился на сиденье и принялся что-то оживленно обсуждать с самим собой, не заметив даже, как друзья помахали ему на прощанье. Когда автобус тронулся, они зашли в ближайший паб и заказали по кружке портера.

– Признавайся, это ты ее подговорил?
– полюбопытствовал Фицпатрик.

– Да она из тех, кто ради денег удавится. Ты сам разве за ней этого не замечал? Старая скряга.

Стоило Хеффернану попасть на кухню к миссис Магинн, как он обратил внимание на то, что старая служанка невероятно скупа и экономия превратилась у нее в навязчивую идею. Она не тратила ни пенса, изо всех сил стремясь приумножить нажитое. За то, чтобы она повторила историю, которую он ей внушил, Хеффернан заплатил ей один фунт.

– Правда, она хорошо держалась? По-моему, первый сорт.

– Жалко все-таки старину Флакса.

– Пропади он пропадом, этот твой "старина Флакс"!

Прошло несколько месяцев. Хеффернан больше не бывал на кухне в Доннибруке и о профессоре Флаксе вспоминал редко. По своей природной лени Фицпатрик предположил, что подлог венчает дело и теперь во всей этой истории можно будет поставить точку; он полагал, что ущемленное самолюбие Хеффернана, проявившееся в этой истории в полной мере, наконец удовлетворено. Но не тут-то было. Как-то раз, когда друзья погожим летним днем прогуливались по Стивенс-Грин в надежде подцепить пару девочек, Хеффернан сказал:

– В следующую пятницу состоится одно мероприятие. Можем сходить.

– Какое еще мероприятие?

– Выступает мистер Флакс. На Обществе друзей Джеймса Джойса.

Профессору предстояло выступить с лекцией на конференции, которая должна была продлиться неделю и посвящалась жизни и творчеству писателя, являвшегося raison d'etre этого общества. Откуда только не понаехали "Друзья Джойса": из Соединенных Штатов, Германии, Финляндии, Италии, Австралии, Франции, Англии, даже Турции. Ученые мужи смешались с неучеными энтузиастами. Участники конференции побывали в Чепелизоде у мистера Джеймса Даффи и в Управлении дублинской военной полиции у мистера Пауэра; были обследованы Кейпел-стрит и Или-плейс; состоялись экскурсии на знаменитую башню Мартелло, в Хоут и в магазин братьев Пим; неоднократно упоминались Бетти Белецца и Вэл из Скибберина. Ни о чем, кроме Джойса, не говорили. Целую неделю в Дублине царил Джойс, один Джойс.

Когда в назначенный вечер Фицпатрик отправился вместе со своим другом на лекцию профессора Флакса, интуиция подсказывала ему, что "мероприятие" предстоит прескучное. Он понятия не имел, что задумал Хеффернан, и вовсе не собирался расходовать на это свою интеллектуальную энергию. "Подремлю - и на том спасибо",- решил он.

Перед началом лекции, безусловно главного события дня, дама из Вашингтонского университета сделала краткое сообщение "Об опечатках у Джойса", а бородатый немец зачитал недавно обнаруженный черновой вариант "Святой миссии". Наконец на кафедру поднялся в своем неизменном твидовом костюме профессор Флакс. Прихлебывая воду из графина, он почти целый час распространялся о прототипе молоденькой служанки из рассказа "Два рыцаря". Сделанное им открытие - служанка, оказывается, жива до сих пор и отыскалась в Доннибруке, где подвизается в той же должности,- вызвало в зале восхищенный шепот, которым сопровождалась вся лекция и который, когда профессор закончил, сменился бурей аплодисментов. Когда Флакс занял свое место, на его бледном лице играл легкий румянец. "Звездный час старикана",- заметил Хеффернан своему дремлющему другу.

Вот тогда-то Фицпатрик и заподозрил недоброе. Слушатели, заполнившие лекционный зал до отказа, отнеслись к сообщению профессора в высшей степени серьезно, а между тем в том, что говорил Флакс, не было ни единого слова правды. Во время лекции за профессором записывали, теперь посыпались вопросы. Чей-то голос сзади, захлебываясь от восторга, проговорил, что ради этого потрясающего открытия стоило ехать две тысячи миль. Все находящиеся в зале живо представили себе, как Джеймс Джойс собственной персоной сидит в приемной зубоврачебного кабинета. Было решено совершить паломничество на Норт-Фредерик-стрит в самое ближайшее время - завтра, может, даже сегодня вечером.