Старейшина — маленький тощий тенду по имени Нуито — выглядел так, будто проглотил огненную мушку. По спине Анито прошла слабая волна смеха.

— Я должен посоветоваться с главным старейшиной, эн. Мне кажется, она хотела поручить этой твари другую работу. Я как раз собирался пойти спросить ее об этом.

— Хорошо, — сказал Укатонен. — Мы подождем.

Немного погодя пришла Лалито, за которой семенил Нуито.

— Доброе утро, эн. Я так поняла, что ты сегодня хотел поработать с этим существом?

— Да, кене. Оно неопытно и нуждается в том, чтобы кто-то обучил его делу. Я понял, что твои люди пытались сделать это, но оно такое глупое, что тут потребуется человек с особым опытом. Я с этим существом уже знаком, а потому решил с ним поработать, пока оно как следует не поймет, чего от него хотят.

— Спасибо, эн. Я надеюсь, ты не будешь возражать, если сегодня мы поручим ей другую работу. Она так неуклюжа, что мы потеряли всякую надежду ее обучить тому, что она делала раньше. Мы думаем послать ее на лесопосадки.

— Мудрое решение, кене, — одобрил Укатонен. — Будь добра, смотри на меня так же, как на это существо. Если она будет ошибаться, ругай меня. В конце концов, ошибки учащихся — это ошибки учителей.

Уши Лалито дрогнули, когда мягкий упрек энкара дошел до нее.

— Без сомнения, эн.

— Благодарю тебя за то, что ты дала этому неопытному существу еще один шанс, кене. Анито и я присмотрим, чтобы на этот раз она оправдала доверие.

Сказав это, Укатонен важно помахал Иирин.

— Сегодня будешь работать со мной.

Иирин от удивления вспыхнула зеленым и кивнула. Укатонен указал, куда идти, и все втроем двинулись в путь.

Джуна взяла протянутую Укатоненом мотыгу и стала ждать указаний.

— Копай вот так, — сказал он и начал стучать по затвердевшей земле до тех пор, пока поверхностная корка не треснула и мотыга не воткнулась в более мягкий слой. Потом Укатонен стал разбивать крупные комья и рыхлить обнажившуюся влажную почву.

Джуне сразу полегчало. Все было похоже на то, что они делали дома, когда готовили грядки в огороде. Наконец-то работа, которая ей по плечу! Она схватила мотыгу и принялась рыхлить землю, счастливая уже тем, что делает нечто, в чем хоть как-то разбирается.

После отупляющего труда, которым она занималась последние полторы недели, работа с Анито и Укатоненом была огромным облегчением. Они рыхлили почву или высаживали семена только при густой облачности или во время дождя, так что частенько можно было делать перерывы. При ясной погоде они занимались сбором гниющей листвы в лесу, а иногда — морских водорослей на прибрежных пляжах. Ноша, которую таскала теперь Джуна, была не тяжелее ноши туземцев; отдыхала она тоже с ними. Водоросли и листва складывались в высокие курящиеся паром кучи компоста или разбрасывались по вспаханной земле, чтобы предотвратить снос плодородного слоя с лишенных растительности земель во время ливней. Джуна поражалась успехам жителей деревни. Вскоре на засеянных землях уже показались зеленые ростки. Джуна улыбалась этим нежным всходам и еще охотнее сгибалась над своей работой.

Анито остановилась, чтобы сделать глоток воды. Она смотрела, как быстро и упорно возделывает почву ее атва.

— Хорошо работаешь, — сказала она Иирин.

— Я делала это и раньше, — ответила та. — Мои… — Иирин остановилась, подыскивая слово. — Люди, которые дали мне жизнь, занимались этим часто.

Потом они работали молча, пока не вспахали участок длиной в рост взрослого тенду.

— Отдыхайте, — сказал Укатонен. — Я схожу за листьями и компостом.

Анито и Иирин присели на корточки около обработанного участка.

— Я теперь не работаю для деревни? — спросила Иирин.

Анито покачала головой.

— Ты работаешь для деревни, но мы учим тебя.

— И как долго вы будете учить меня?

— Пока Укатонен не скажет, что ты обучилась.

— Мне не нравится работать на деревню. Я очень медленно учусь.

— Это хорошо, — ответила Анито. — Учишься медленно, работаешь усердно.

— Я стараюсь. Хорошо, что умею копать. Я люблю, когда хорошо.

— Ты и раньше работала хорошо, учителя были плохие. Не могла делать то, что давали. Ты плохо знать пахнуть.

Рот Иирин растянулся в гримасе, и она понюхала свою руку.

— Я пахнуть отлично, — сказала она и издала тот странный задыхающийся звук, который означал, что она смеется. И по спине пробежала рябь смеха.

Анито ошеломленно поглядела на нее. Она вдруг поняла, что тварь только что пошутила. Шутка была так себе, но Анито поразило то, что та вообще умеет шутить. И она присоединилась к смеху Иирин. Именно в это мгновение, как потом поняла Анито, она стала смотреть на Иирин как на личность.