— В такое время года вне леса всегда голодно, — согласилась Ани. Трапеза вышла скудная. Ани занялась ощипыванием птиц. К ее удивлению, их странный компаньон съел лишь одну птичку, и то с видимым отвращением. Остальную часть своей порции он отдал тенду.

— Может, оно заболело? — удивилась Ани.

— Не знаю, — ответила Нинто. — Проверим после еды и узнаем.

Когда после еды Нинто попробовала соединиться с животным, оно отскочило от нее с громким криком. Оно пятилось, испуганное и явно готовое к новому бегству. Ани и Нинто отступили, и лишь после долгих и весьма напряженных уговоров животное успокоилось и присоединилось к ним в гнезде. Но даже и тогда оно держало руки тесно прижатыми к бокам. Спало оно, свернувшись в клубок, подобно птенчику в скорлупе яйца. Тенду обычно спят вытянувшись, кроме тех случаев, когда мерзнут.

— Могу проверить, что с ним, — предложила Нинто. Ее слова горели во мгле.

— Нет, — ответила Ани. — Оно боится аллу-а. Если оно поймет, что ты делаешь, мы уже никогда не добьемся, чтобы оно верило нам. Пускай себе спит.

Весь день шел ливень, небо очистилось только ко времени их прибытия в деревню. Они были голодны и истощены, ноги у всех стерты. Илто радостно приветствовал их появление, он был в полном восторге от того, что его животное вернулось. Выглядел он куда лучше. Было ясно, что он самостоятельно избавился от чужеродной примеси в крови. Ани полегчало — Илто умирать не собирался.

Пришли и другие старейшины — старые друзья Илто. Илто решил войти в контакт с животным, ему очень хотелось продемонстрировать результат своей работы во всем блеске. Но оно с громким криком отшатнулось, тряся головой и становясь ярко-оранжевым от страха.

— Сити, это создание не желает соединяться, — объяснила Ани. — Не думаю, что мы снова сумеем привести его домой, если оно опять убежит.

Илто тяжело вздохнул. Серое облако сожаления прошло по его коже.

— Тогда остается лишь несколько дел, которые мне предстоит выполнить, прежде чем я умру. Нам нужно подготовить похоронный пир.

— Сити, пожалуйста, — начала Ани.

— Нет, не надо со мной спорить. Я очень устал. Время ухода настало. Ты будешь хорошей старейшиной. Примешь Нинто в качестве своей энту!

На коже Ани засветился слабый отсвет согласия. Нинто позаботится о ней в период веррана, она поддержит ее, когда Ани станет старейшиной. Но все это пока еще казалось ей таким невозможным. Даже сейчас она никак не могла представить себя в роли старейшины. Она не была готова, она не хотела быть готовой.

— Хорошо, — ответил Илто. — Лучшего ты и пожелать бы не могла. Есть еще одна вещь, о которой я хочу тебя попросить. Не сделаешь ли ты это неизвестное создание своей атвой? Никто не знает его так хорошо, как ты. И никто другой не сможет выполнить эту задачу.

Окаменев, Ани позволила себе лишь слабенькую розовую рябь удивления. Она вообще еще не думала о выборе атвы. Она была слишком занята заботами об Илто и об этом животном, чтобы думать о таких вещах. Мысль о выборе атвы ее глубоко огорчала. Ей казалось, что выбор атвы будет означать ее согласие на смерть Илто. А она не хотела мириться с его смертью.

Да и сам выбор атвы — дело нелегкое. Вся ее жизнь будет вращаться вокруг атвы. Она должна будет провести все оставшиеся дни жизни в заботах о растениях и животных атвы, поддерживая их гармонию с другими атвами и со всем лесом.

Она привыкла считать, что будет заботиться об атве Тайнки. Она принадлежала Илто, и Ани была с ней отлично знакома. Мысль, что это чудище станет ее атвой, шокировала Ани. Оно было ей чуждо, да и нездешнее оно. И Ани ненавидела его за то, что оно сделало с ее ситиком.

— Но, сити, оно же убивает тебя! — сказала Ани. — Как же я могу взять его в атвы?

Рябь цвета густого бургундского вина, выражавшая иронию, пробежала по телу Илто.

— Ани, я знал, что иду на риск, но я выбрал возможность спасти жизнь этому созданию. Я рискнул своей жизнью, трансформируя его, хотя и знал, что это опасно. Кроме того, своим лечением я выгнал из себя тот яд, который оно мне передало. Я умираю только потому, что таков мой выбор. Я не хочу покидать деревню, я не хочу жить и умирать в лесу в одиночестве. Я хочу умереть там, где жил так долго. Я — часть Нармолома. Я не хочу жить нигде, кроме него.

Ани отвернулась, полоски несогласия мятежно вспыхнули на ее коже. Илто дотронулся до ее руки. Он хотел ей еще что-то сказать.

— Ани, пожалуйста, прочти, что я еще хочу сказать, — сказал Илто, когда она повернулась к нему лицом. — Это новое создание имеет огромную ценность. Оно необыкновенно важно для нас. Оно отличается от всех животных, которых я видел или о которых слышал. Кто знает, сколько необыкновенных вещей мы сможем узнать от него? И никто, кроме тебя, этого сделать не сумеет. Старейшины уже выбрали свои атвы и погружены в них, а другие бейми еще не готовы.

— Я тоже не готова! — вскипела Ани. — Я не готова стать старейшиной, сити! Я слишком мало знаю!

Нинто дотронулась до ее руки.

— Ты знаешь очень много, Ани. Ты знаешь больше, чем знала я, когда меня избрали в старейшины. Ты входишь в контакт не хуже любого старейшины нашей деревни. Ты готова.

— Нинто права, — продолжил Илто, внося в свои слова грубоватый красный цвет. — Ты готова уже давно, но я был слишком эгоистичен. Мне хотелось, прежде чем я умру, сделать нечто особенное. Врачевание этого существа стало именно таким событием. Я достаточно умудрен, чтобы сказать с уверенностью: оно будет жить. Дай мне уйти спокойно, бей. Я научил тебя всему, чему мог научить. Я не могу ждать, когда появится кто-то другой, чтобы нести твою ношу.