— А это Моуки, мой бейми, — написала она на стандартном языке. — Он тоже понимает письменный стандартный.

— Ваш приемный ребенок? — сказал Бремен, тщательно стараясь ничего не выразить на своем лице.

— Да, — сказала Джуна. — Я спасла ему жизнь.

— Я знаю это из вашего дневника. В высшей степени трогательно. Хотя и полностью противоречит Протоколу Контакта.

Джуна пожала плечами.

— Уверена, что Моуки будет очень важным звеном в переговорах. Он уже сейчас лучше всех других тенду говорит на стандартном языке.

Укатонен коснулся ее плеча.

— Нам следует назначить точное время начала переговоров, — сказал он на языке тенду. — Лайнан уже давно ожидает компенсации. Они ведь вошли в большие долги другим деревням, которые помогали им исправить вред, нанесенный твоим народом.

— Может, мы сумеем сделать это завтра. Тогда я смогу сегодня встретиться с другими людьми и поговорить с ними, — ответила Джуна на языке кожи.

— О чем вы говорите? — спросил Бремен. — Я понимаю язык тенду очень плохо.

— Укатонен хочет назначить время переговоров о компенсации Лайнану за ущерб, нанесенный их лесу. Я предложила начать предварительные переговоры завтра. Это даст мне время для доклада.

Бремен радировал на корабль и получил согласие на предварительные переговоры.

— Отлично. В какое время?

Договорились встретиться на утесе ровно в полдень. Наступило время прощания.

Моуки смотрел на Джуну с мольбой. Она обняла его.

— Увидимся завтра, — успокаивала она бейми. — Иди с Укатоненом и будь хорошим.

Моуки кивнул и протянул руки для аллу-а. Джуна, сердце которой разрывалось, взглянула на доктора Бремена. Она была уверена, что многие из работников экспедиции считают ее «отуземившейся». Слияние с Моуки только утвердит их в этом мнении.

Джуна села на корточки рядом с Моуки так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Моуки, сейчас не время для аллу-а. Я постараюсь слиться с тобой завтра вечером. А пока войди в слияние с Укатоненом. Он ведь будет твоим ситиком, когда я уеду. Тебе следует начать привыкать к этому уже сейчас.

Моуки покачал головой и высветил символ отрицания.

— Нет! Ты мой ситик, — настаивал он.

— Ох, Моуки, — Джуна прижалась лбом к его лбу и вздохнула. — Мы же давно знали, что этот день когда-нибудь наступит. Мне ужасно жаль, но иначе ведь и быть не могло. — Она потрепала его по плечу и встала. Ее кожа стала темно-серой от печали и сердечной муки.

Она взглянула на Укатонена. Он положил руку на плечо Моуки.

— Время идти, — сказал он мягко.

— Было приятно встретиться, доктор Бремен, — сказал Укатонен на стандартном языке.

Моуки неохотно последовал за Укатоненом. Он бросил Джуне долгий умоляющий взгляд, а затем скрылся в гуще ветвей вместе с энкаром. Джуна долго смотрела вслед тенду, ей страшно хотелось кинуться за ними… но ведь должен же кто-то наводить мосты через пропасть, разделяющую тенду и людей. И тут она вдруг поняла, что значит быть энкаром, который стоит особняком от всех. Да, все будет очень не просто!

Джуна взглянула на доктора Бремена. Он ответил ей удивленным взглядом. Она вытерла слезы и без всякого основания разозлилась на него за черствость и непонимание.

— Пошли, — бросила она и повела его к берегу.

— Доктор Саари, камбуз хочет узнать, какой завтрак вы предпочитаете. Да, и шеф-повар говорит, что у нас есть два ящика «шато ad astra» [3] .

Джуна от неожиданности споткнулась. Это вино ее отца. Они каким-то образом достали вино с виноградников ее отца.

— А нет ли у него бутылки «24 шардоне»?

— Она говорит, что есть шесть бутылок в одном из ящиков.

От счастья сердце Джуны затрепетало, как крылья взлетевшей морской птицы. Весь урожай «24 шардоне» составил 25 ящиков, он был разлит в бутылки в азотной атмосфере, выдержан до совершенства и заложен в специальный погреб, предназначенный лишь для семейного потребления. Каким-то образом отец доставил на борт два ящика из своих личных запасов.

— А что порекомендует шеф к шардоне? — спросила Джуна.

— У нее есть королевский лосось с Медной реки. Он мгновенной заморозки, и шеф считает его специально созданным для того, чтобы быть съеденным с таким вином.

— Поблагодарите за меня шефа, — сказала Джуна таким тоном, будто ежедневно заказывала подобные ужины. Ей с трудом удалось подавить истерический смешок. Нет, это уж явный перебор — гурманский ужин с вином ее отца, горячая ванна и чистое постельное белье. Совсем как во сне. Нереально.