Он был рад, что они уходят из Лайнана. Возможно, что когда они покинут Лайнан, Иирин снова станет прежней. Моуки очень хотелось поскорее оказаться в безмятежном приветливом Нармоломе.

Но вместо того чтобы идти на север в Нармолом, они вдоль берега повернули на юг.

— Куда мы идем? — спросил Моуки.

— Мы идем погостить у энкаров, — ответил Укатонен.

— Зачем?

— Если бы мы пошли прямо в Нармолом, мы бы добрались туда чуть ли не за месяц до брачного сезона. И тогда нам пришлось бы уходить оттуда как раз в самом его начале. А мне хочется, чтобы Анито смогла побыть в своей деревне подольше без нас, ведь ей скоро придется навсегда покинуть Нармолом. Кроме того, вы с Иирин нарушаете гармонию Нармолома. Поэтому нам лучше навестить энкаров, а деревенские и без нас обойдутся. Это очень важно — чтобы энкары познакомились с вами. Именно им придется иметь дело с народом Иирин.

— А Анито не станет беспокоиться?

— Она же знает, что вы со мной.

От таких новостей уши Моуки плотно прижались к голове. Он любил Нармолом. Они уйдут из него вместе с Анито и уже никогда туда не вернутся. А жить тогда будут среди энкаров, которые ведут жизнь отшельников или привидений — мертвецы для своих деревень. Как у энкара, у него не будет своей деревни.

Иирин дотронулась до его плеча.

— Мне тоже жаль расставаться с Нармоломом, Моуки.

Они шли на юг прочь от берега, к далеким горам, на самых высоких вершинах которых лежал белый снег. Иирин сказала ему, что такой же снег лежит и в деревне, где живет ситик ее ситика — ее дедушка.

Моуки изо всех сил пытался понять, как же это ее дедушка живет не в той деревне, где живет ее ситик (отец). А Укатонен спросил:

— А почему ситик твоего ситика не умер?

— Умер? А почему же он должен умереть? — недоуменно спросила Джуна.

— Снег убивает нас. Слишком холодно. Мы засыпаем, если слишком холодно.

— Он может убивать и у нас, но мы защищаем наши тела теплыми одеждами, которые предохраняют нас от охлаждения.

— А как вы удерживаете ваши покрывала теплыми?

Иирин на мгновение стала ярко-розовой.

— Не понимаю, что ты хочешь сказать.

— Ты говоришь, что покрывала держат вас теплыми. Как же они производят тепло?

Иирин издала тот странный лающий звук, который производила всегда, когда ей было смешно. Она называла его смехом.

— Покрывала не производят тепла, эй. Они удерживают тепло, которое производят наши тела, подобно перьям птиц. Вот почему и у вас к северу количество птиц резко возрастает — там холодно и снег идет значительную часть года.

— Ты была в Стране Холода? — спросил Укатонен, тело которого светилось ярким розовым цветом, а уши дрожали от любопытства. — Расскажи мне об этом.

Всю остальную часть дня и ночь они отдыхали; охотиться тоже не стали — ограничились сушеной пищей из мешков. Укатонен с увлечением слушал рассказы Иирин о Стране Холода. Моуки и гнездо строил один. Другие были слишком заняты, чтобы помогать ему.

Впрочем, Моуки Укатонена не винил. Рассказы были необычайно увлекательны. Там лежали огромные, как море, открытые пространства, поросшие только травой и кустарниками. По ним гигантскими стадами бродили колоссальные птицы, поедая траву, а иногда и друг друга. Ростом они были с Иирин, да и весили столько же. Можно было пройти много-много уай в любом направлении и не встретить ничего, кроме все той же травы и все тех же птиц. И никаких деревьев.

Моуки закрыл глаза и попробовал вообразить Страну Холода. Там было холодно, пусто и очень страшно. Увидев страх Моуки, Иирин обняла его и прижала к своему теплому телу.

Джуна прижала к себе Моуки. Ее рассказы о северных степях явно напугали бейми.

— Существует кворбирри — одно из самых ранних — очень простое и очень трогательное, в котором говорится, как Смерть пришла из Страны Холода в виде белой волны, — сказал Укатонен, когда Джуна кончила повествование о степях.

Укатонен вынул из своего заплечного мешка простенькую жалейку и как-то весь подобрался, готовясь разыграть кворбирри. Приложив жалейку к ноздрям, он выдул печальную мелодию, очень негармоничную, очень чуждую человеческому уху. Эта мелодия заставила напрячься стрекательные железы на спине Джуны. По сравнению со сложными кворбирри, которые исполнялись лайли-тенду и деревенскими, это кворбирри было простым и суровым, как классическая сага.

Энкар двигался с каким-то медлительным, плавным изяществом, напоминающим представления мастеров тай-чи.

Вот только что он был жителем деревни тенду, а через мгновение превратился в холодный, дующий с севера, ветер. А вот уже увядают и гибнут джунгли, а Укатонен — целая группа энкаров — идет на север, чтобы узнать, что там случилось. Одного за другим холод убивает их всех, кроме последней, которую посетили духи и дали ей такую силу, что она смогла дойти до границы Мира. Там она обнаружила, что стоит перед белой стеной, простирающейся от земли и до неба. Энкар повернула назад, и тайная сила духов покинула ее только на самом краю оставшихся клочков джунглей. И все же она прожила достаточно долго, чтобы успеть рассказать другим энкарам о том, чему была свидетельницей, дабы могли они приготовиться к приходу великой стены Смерти.