Иван Тяглов
Круги Магистра
Иван Валерьевич Тяглов родился в 1963 году. По профессии инженер-электронщик, в 1986 году окончил Московский инженерно-физический институт. Живет в Свердловске, работает инструктором в юнкоровском отряде "Каравелла".
ВСТУПЛЕНИЕ. ГРАНИЦА
Закат полыхнул в последний раз. Бросил снизу пламя в темно-лиловые волны наступавших облаков. Потом угас до неяркой желтизны и зелени. Сумерки стиснули полоску чистого пространства над горизонтом, а за ними потянулась синяя ночь и задрожали первые звездные огни. От ручья всплыл над полем, над перелеском туман.
Они остановились. Тимка печально посмотрел в серебряную дорожную пыль.
– Ну, иди домой, - сказал Вадим, - проводил уже.
Он задрал голову, глядел в небо, держа вещмешок на согнутой руке.
– Пойми, Тим, не могу я тебя с собой тащить... У тебя папа и мама здесь. Друзья... Ты ведь их не бросишь?.. Ладно, пройдем еще немного.
Наступила темнота, но была она прозрачной, легкой, нестрашной. От звезд зажглись в траве капельки-искры, плыл светящимся облачком туман.
– Что делать будем? Как теперь тебе домой добираться?
И тут, осыпая росу, поднялась из высоких трав круглая мохнатая тень, глянула красными маленькими глазками. Тимка не испугался. Вадим стоял рядом и смотрел на странную тварь спокойно, только немного грустно.
– Вот и все... Здравствуй, старый.
– Здравствуй, бродяга, - проскрипел в ответ мохнатый комок.
– Все никак успокоиться не можешь?
– Эх, сторож! Всякая дрянь через Границу лезет, а ты со мной разбираешься.
– Какая такая дрянь?
– беспокойно заворочался сторож.
– В чудесном добром мире, - медленно сказал Вадим, - вдруг раздавили бульдозерами целый Детский город на Берегу. И все больше мелкой мерзости вокруг, вроде Марьниколавны из местной жилконторы.
– Ваши это дела, ваши, человеческие! Не лезу я в них, - забубнило страшилище так поспешно, что Тимка усмехнулся через все печали дня.
– Вадик, кто это?
– прошептал он. Меж обычных слов разговора сквозила непонятная жуть. Нет, сторожа он не боялся. Дело в другом...
– Здесь горизонт мира, Тим. А это создание вроде охраны на Границе.
В сыром воздухе медленными волнами расходился плотный аромат ночных цветов. Где-то занудливо тянул трели сверчок. Только дорога светлела впереди. Тимка всмотрелся: призрачные тени ходили над нею, скручивались вихрем, как ветер в жаркий летний день. И еще услышал он, как громыхнуло где-то далеко и раз, и другой, а потом отозвалось тяжелым гулом.
– Слышишь?
– мрачно сказал Вадим неизвестно кому.
Тимка стоял оглушенный. Мыслей не было, горечь одна. "Не уходи, ну пожалуйста..." Что-то невнятно проскрипел сторож.
– Отвел бы лучше человека домой, - попросил Вадим.
– Я-то отведу...
– Сторож затрещал всеми суставами своих паучьих лапок, завозился в траве, задергался.
– Что, не одобряешь меня?
– И правильно, - сердито сказал Тимка.
– Я ребят не брошу, родителей и Город не брошу, а ты нас...
– Ну что ты, ей-богу...
– И сказать тебе нечего, - прошуршал сторож.
– Тим, здесь Кашинцев остается, вы к нему в случае чего...
– Остается... Тебя они боялись, потому что ты их не боялся. А Кашинцев... он хороший, но...
– Заледенело все у Тимки, как в тот догоревший день, и вновь блеснули в глаза отполированные жестким песчаником траки пяти громадных черно-желтых машин. Бульдозеры надвигались уверенно, с хрустом рассеялся, превратившись в мелкую труху, дом Хранителя ключей. Тогда Вадим сунул в рот кончик травинки, неторопливым шагом обогнал бульдозеры, встал перед головным, перед его сверкающим, отчищенным ножом. Потом глянул искоса в кабину и стал смотреть на озеро, как оно сверкает, подмигивает и синеет поодаль от берега.
Бульдозер ахнул, бросил в небо струю черного дыма, замер. К Вадиму бежали ребята, и остальные машины, обиженно посигналив, заглушили моторы...
А теперь он уходит, и путь его в дали не космические даже, а вовсе какие-то безнадежные. Там будет опасно, страшно, больно...
– Ты и впрямь думаешь, что они оттуда?
– проскрипел сторож.
– Не знаю, нам не удалось отстоять Город, а настоящего врага вроде и не было... А еще, когда шли в первый раз эти дуры на гусеницах, мне почудилось за стеклом кабины знакомое лицо. Помнишь, старина, Великие равнины?
– Вадик, - позвал Тимка.
– Давай все-таки вместе пойдем. Папе с мамой и ребятам письма напишем, они поймут. Ты ведь один уходишь!
– Тим, ты же помнишь Устав Ордена. Вас, Рыцарей Радуги, осталось всего пятеро. Но я знаю, вы и сейчас вместе, а на рассвете там, где был Город, звучит наш "Утренний горн". Теперь я, Магистр, прошу: не теряйте тех, кто остался верен нашему братству, бой еще не кончен... А я вернусь, честное слово.
– Но нас трое...
– Аль и Гранька, - виновато объяснил Вадим.