— Приблизительно.

— Корабли попадают туда же, и когда у них кончается противометеоритная защита, ведь никакие батареи не вечны, их просто уничтожает первое же столкновение с соседними астероидами. Гениально и просто.

— Ты сможешь это активировать?

— Легко. Дней десять на всю работу, еще три раза успеем до прилета Гшамм. А как у тебя?

— Тоже превосходно. Все сошлось одно к одному.

— Что к чему? Куда сошлось?

— Понимашь, в этом Шенгуфе с самого начала я чувствовала нечто неправильное. Его пост, родственные связи и социальная стратегия, им выбранная, противоречат друг другу. Он держится на том, что натравливает знать на простолюдинов, а чернь — на знать. Сам же вроде как справедливый судья и заступник.

— Ну и что? Обычная тактика деспота, у него всегда виноваты другие. Переключает стрелки за все свои грехи на ни в чем не повинных сограждан.

— Да, но при этом он вырезал многие древние роды.

— Устраняет конкурентов, что в этом необычного? Там же были постоянные перевороты. Или родовая месть.

— Всем одновременно? Видишь ли, он ведет себя так, как обычно делают только выскочки из низов, мстящие за темное происхождение. Но по официальной версии — он законный наследник престола, и все абсолютно в этом уверены. Но не я. Теперь я точно знаю, когда он заменил собой настоящего наследника и как это было сделано.

— Да? И что это нам дает? Ты хочешь найти истинного Правителя Гшамм?

— Не слишком удачная шутка. Он давным-давно мертв, равно как и все, кто имел касательство к этому делу. Я раскопала все это по косвенным признакам.

— Ты придешь к Шенгуфу и припрешь его к стенке компроматом? Милая, он распылит тебя на молекулы через минуту.

Девушка печально вздохнула:

— Нет, только мужчины могут быть столь прямолинейны. Ты не имеешь ни малейшего понятия о дипломатии.

Лерни подмигнул ей, изумляясь сам себе и приходя во все более веселое настроение:

— И этим я тебя дьявольски привлекаю.

Она оперлась локтем на приборную доску и кокетливо поправила прическу, глядя на него искоса томными кошачьими глазами:

— После такой тяжелой работы я ничего не имею против активного отдыха. А ты?

Ну неужели он не мужчина? — решил про себя Лерни и подсел поближе…

После двух часов бурной близости техномаг пребывал в идиотически-блаженном состоянии. Он был готов шутить, дурачиться, петь и плясать. Он никогда еще не встречал такой отзывчивой и чуткой партнерши, совершенно без комплексов, угадывающей все его желания с полувзгляда. Сейчас он был готов носить ее на руках всю оставшуюся жизнь и для начала подхватил, в самом деле, под мышки и коленки, благо при своем среднем росте рядом с этой крошкой он ощущал себя крупным мужчиной. Нат только хихикала и щекотала прядью волос его ноздрю, заставляя чихать и уворачиваться:

— А по ням-ням? Я хочу кушать, — вопросила она. Лерни поставил ее на пол:

— Момент — сбегаю к синтезатору…

— Ну… — укоризненно протянула Нат, удерживая его за руку: Обижаешь, парень. Все давно готово и даже на разогреве, — и направилась в свою каюту (они резвились в его собственной), поманив пальчиком за собой.

В самом деле, она позаботилась обо всем. Интересно, а как она узнала, что он любит кофе с кексом? (О том, что можно почитать память в кухонном блоке «Глории» он, разумеется, не вспомнил.)

Чудесно, подумал он про себя, а я, болван, еще хотел от нее сбежать.

— Ты знаешь, — вдруг решил он признаться, разморенный и счастливый: А я-то собирался бросить тебя на Рентии, вот дурак, представляешь?

Нат искренне и весело расхохоталась:

— От меня не так уж просто избавиться, дорогуша, если я этого не хочу.

— Да? — Он решил пошутить: — Ну и чего бы ты сделала, если бы я решил стартовать без тебя?

Она выпрямилась и поставила чашку на столик. Глаза ее весело поблескивали, и вдруг она заговорила на чистейшем рентийском языке, без малейшего акцента:

— Не только у тебя есть друзья и знакомые. Я организовала бы на «Глории» такой таможенный досмотр, что мои шуточки с каютой показались бы детским праздником.

Техномаг почуствовал, как где-то в области его мозжечка, где коренятся самые древние, но надежные инстинкты, снова замигала воображаемая красная лампочка. «Старина, — подумал он, обращаясь к самому себе, напиши на лбу крупными буквами ЭМ-СИ А-1 и почаще смотрись в зеркало».

— Наверно у тебя в каждом порту по мужчине, — попробовал подколоть он. И лучше бы ему этого не делать.

Дама опустила глаза и виновато поковыряла пальцем в столешнице:

— Что ты, что ты, — протянула она низким, намеренно простоватым голосом: — Как можно! У леди всегда должен быть разумный выбор. Один — это так мало. Люди болеют, умирают…

«Она тебя заводит, — наконец хладнокровно понял он. — А ты не заводись».

— Я пошел, — техномаг встал и, не оборачиваясь, бросил в дверях: — До встречи.

— Лерни, — остановил его на выходе дружеский, теплый голос.

— Ну что? — повернувшись, уточнил он. Девушка нежно улыбалась.