– ...Ну, что же, я надеюсь, что ваше появление станет приятным сюрпризом на ближайших соревнованиях!

Глаза собеседницы сверкают сердитыми изумрудами:

– Во-первых, сюрпризом оно точно не станет: передача выйдет в эфир до начала соревнований! А во-вторых... не кажется ли вам, что у людей... В общем, я хочу сказать, что не стоит "закудыкивать" дорогу!

И тут происходит невероятное: репортер смущается. И неуверенно просит:

– Не могли бы вы теперь хотя бы чуть-чуть показать ваше искусство?

Мара вздрогнула - вот оно!
– и усилием воли заставила себя сидеть смирно. Бог весть почему, но она волновалась, словно бы стеснялась смотреть на экран...

Быстро обернувшись, Мара словно против воли взглянула на себя в зеркало. Знала, понимала, что ни в коем случае не надо сравнивать - и все же не удержалась. Сегодня увиденное особенно расстроило ее: тощая, лохматая, глаза непонятного цвета, то ли карие, то ли зеленые и, похоже, навеки перепуганные... И что только Ролан в ней нашел?

Кадр сменился - и Мара, забыв сиюминутные огорчения, снова уставилась в телевизор. Теперь на экране появился просторный балкон над морем, а героиню передачи Мара сразу даже не узнала - та была одета в облегающий купальник темно-зеленого цвета и держала в руках... больше всего это походило на метлу без прутьев!

– ...Это и есть знаменитый "летающий стек"?

Погруженная в предстоящий танец, девушка даже не сразу понимает вопрос. Вздрогнув, рассеянно роняет:

– Да-да, конечно. Могу сказать, что мне повезло: моим тренером стал как раз конструктор этого стека...
– и, чуть усмехнувшись, добавляет: Правда, сам он обычно называет его "лысым помелом"!

Репортер лишь головой качает на такую непочтительность, но не рискует больше комментировать сказанное...

...Интересно, летающие стеки в самом деле заслуживают почтения? Несомненно, это одна из главных загадок лунных храмов, и если в полете все-таки используется техника, то прячется она именно в этих игрушках, больше негде! Но это же несерьезно! Наверное, магистры все же правы, и левитация связана только с силой воли, с какими-то тайными возможностями человеческого организма...

– ...Надеюсь, вы не броситесь в пропасть?
– с шутливым опасением спрашивает репортер.
– Среди наших зрителей могут быть слабонервные...

Вопреки ожиданиям, танцовщица улыбается просто и мило:

– Если угодно, я все время буду над балконом. Это, кстати сказать, даже труднее...

Резко выпрямившись, она сжимает стек в вытянутых руках и начинает медленно вращаться на кончиках пальцев. Предельно напряженная фигура словно ввинчивается в прозрачный воздух, медленно приподнимаясь над каменным полом балкона...

Мара замерла: мысленно она была уже там, над морем! И это ее душа, отчаянно стремясь в неизвестность, заставляла подниматься неповоротливое тело: вот, зафиксировав позицию, танцовщица неподвижно зависает в воздухе... Потом аккуратно перебирая пальцами, берет стек за самый кончик - и вдруг резким движением забрасывает его за спину, так что тяжелый наконечник упирается ей в поясницу! И тут же летунья, не меняя позы, снова поднимается вверх, словно скользя по невидимой спирали! Один виток, другой - и вот она уже под самым козырьком балкона... На фоне шершавого серого камня ее фигура смотрится хрупкой, почти трогательной...

...Неожиданно громкий щелчок - и экран вдруг съежился и погас. Электричество!.. Мара чуть не разревелась от досады: ну надо же! Может еще включат?!

Понимая всю безнадежность неоправданного оптимизма, она все же еще несколько минут посидела у телевизора, потом со вздохом поднялась. Надо делать то, зачем пришла - прибираться, готовить обед...

А интересно, как это - взлететь? Наверное, если очень увлечься танцем...

Мара сбросила туфли, поднялась на цыпочки и закружилась под воображаемую музыку. Реверанс, поворот, подъем, реверанс, поворот, подъем, реверанс, поворот... Она быстро увлеклась, забыв о прошлых и будущих огорчениях, наслаждаясь своей молодостью, жизнью и несбыточными надеждами...

...Неожиданно за дверью послышались тяжелые шаги. Мара вздрогнула, сгруппировавшись для прыжка, стремительно обернулась - и едва не столкнулась с входящим Роланом. Он опередил ее движение: крепко, хотя и бережно ухватил за руки повыше локтей, одновременно и удерживая, и молча обнимая...

В объятиях Ролана Мара могла поместиться вся целиком - и еще, наверное, с полудюжиной детей в придачу. Могла укрыться, спрятаться, забыть обо всем! Но даже зная о такой счастливой возможности, она до сих пор боялась слишком открыто ей радоваться. Вот и сейчас: она вырывалась из рук жениха с почти непритворным возмущением - впрочем, Ролан лишь усмехнулся:

– Что, опять напугал? Как тогда, в горах? Или на этот раз все-таки меньше?

Он веселился, но Мара всерьез помрачнела. Как можно так спокойно вспоминать об этом?! Будь ее воля, она бы навсегда вычеркнула из памяти все, что было связано с недавней смутой! Иногда ей казалось, что воевать было легче, чем прятаться - иначе почему теперь, когда все позади, Ролан успокоился так быстро, а она до сих пор не может вспоминать без ужаса дни, проведенные у Форельего ручья?..

...Маленький ручеек высоко в горах, совсем небольшой, хорошо спрятанный в лабиринтах заросших лесом скальных осыпей... И форель там действительно водится. Место мало кому известное даже среди старожилов поэтому именно там ее мама решила укрыться от войны...