Навстречу нам шел, спускаясь от кратеров, директор Катанийского международного института вулканологии Лилло Виллари. Вот кому любое восхождение нипочем! Он рассказал, что эруптивные жерла открылись вдоль трещины, пролегшей с севера на юг на высоте от 2500 до 2250 м, причем эта трещина прошла недалеко от инклинометра - прибора, который он сам, Виллари, установил здесь несколько лет назад для измерения вариаций уклона, то есть увеличения и уменьшения крутизны склона вулкана под действием перемещений подземной магмы. Прибор отметил, что перед извержением почва здесь вздулась, а сразу после начала она опала: инфляция была вызвана приливом расплавленных масс из глубин, а дефляция - их выходом на поверхность. На меня произвела большое впечатление безукоризненная научная честность Виллари: он прямо сказал, что следы инфляции, говорящие о предстоящем извержении, он обнаружил задним числом, проверяя показания прибора уже после дефляции и начала эруптивных явлений, и отнюдь не приписывал себе предсказание начала извержения в отличие от шарлатанов, приписывавших себе подобную заслугу якобы на основании наблюдений за температурами. Великолепный образец научной честности.

Лавы продвигались с немалой скоростью - около метра в секунду, но при этом на удивление спокойно, без малейшего взрыва или бурных выходов газов. Изредка от головной части трещины доносилось легкое всхрапывание да кое-где вырастали малюсенькие холмики-конусы высотой в метр, два или три. Опять мы столкнулись с парадоксальным изливанием лавы практически без выхода магматических газов. В действительности газы, конечно, выходили, но в чрезвычайно малом количестве не более 100-200 м3/с, в то время как при данной мощности лавового потока должны были бы прорываться тысячи кубометров. Так было, в частности, у Пунта-Лючии, где основной выход газов шел из северо-восточной бокки, 500 м выше и 1,5 км дальше, а второстепенные газовые выходы образовали, как и здесь, отдельные горнитосы в верхней части эруптивной трещины. Однако тут в отличие от Пунта-Лючии в вершинных кратерах ничего особенного не происходило, по крайней мере снизу не было видно.

Мне вспомнилось августовское извержение 1979 г., когда потоки лавы прорвались наружу только на отметке 1500 м в пределах Валле-дель-Бове, причем ни в точке выхода, ни в каком другом месте (в том числе и в крупных вершинных кратерах) газы не шли. Если на этот раз дело обстояло так же, то есть аналогичные проявления вызывались теми же причинами, значит, от верхних кратеров можно было ждать беды - там мог прогреметь сильный взрыв. У меня, однако, созрело иное объяснение: я считал, что все дело было в сильном южном ветре, который уносил султан вулкана за горизонт, скрывая его от глаз. По своему объему султан, очевидно, соответствовал количеству выходящих газов при данном расходе источников лавы, то есть, по моей оценке, от 10 до 20 м3/с, или от 30 до 70 тыс. м3/ч.

Я предложил Рено и Доминику взобраться на следующий день на вершину и проверить, что же происходит в главных кратерах. Я надеялся, что снег нас выдержит (мы прилетели без лыж) и мы найдем доказательства типично этнейского характера извержения: это значит, что, как и у Пунта-Лючии, из основных кратеров вулкана Вораджине, северо-восточной бокки, бокки Нуова или юго-западной бокки - сильным фонтаном бьет газ, в то время как лавы спокойно выходят на поверхность значительно ниже, иногда на расстоянии до нескольких километров.

Все это я уже излагал в шестой главе, но важность понимания данного процесса заставляет меня еще и еще раз возвращаться к нему. Я считаю, что описываемое явление объясняется поступлением магмы через радиальную трещину, а вовсе не наличием вертикального питающего канала цилиндрической формы, расположенного по оси вулкана, как принято считать. По этой трещине, раскрывающейся, кстати, под напором магмы, вверх ползет жидкая магменная стенка, вероятнее всего расширяющаяся ближе к оси вулкана, где трещины, пролегающие в различных направлениях, пересекаются и образуют более широкий проход для магмы. С другого конца стенка магмы сужается, так как здесь трещина кончается. В момент, когда жидкая стенка доходит до поверхности, начинается извержение.

Далее события могут развиваться двояко. Либо верхний гребень стенки одновременно (или почти одновременно) достигает наружной поверхности склона и сообщающегося с трещиной дна вершинного кратера, либо стенка доходит до поверхности склона, не успев достичь дна кратера. Последнее в свою очередь может объясняться двумя причинами: либо тем, что кратер плотно забит обломками, отколовшимися от его стенок, или "запечатан" лавой, оставшейся и затвердевшей при последнем извержении, либо тем, что магма подошла к поверхности недостаточно высоко и, вырвавшись наружу, нижний край стенки магмы лишил верхний край возможности продвигаться дальше вверх. В последнем случае газы скапливаются у верхней оконечности стенки из-за того, что они неизмеримо легче лавы (и твердой и жидкой), и в какой-то момент бурно прорываются наружу у верхнего конца эруптивной трещины, вызывая одно из нередких на склонах Монджибелло и достаточно устрашающих боковых извержений, в результате которых гору украшают сотни так называемых вторичных конусов. Мне, кстати, не нравится это название: по отношению к чему они вторичные? Другое название "паразитные" мне кажется неоправданно унизительным. По-моему, точнее всего было бы называть их просто боковыми. На южных склонах горы к ним относятся Монти-Росси, возникшие возле чудовищного извержения 1669 г., внушительная Монтаньола, выросшая в 1763 г, роскошные Монти-Сильвестри 1892 г. рождения и другие.

В первом из перечисленных случаев, когда стенка магмы в один и тот же момент доходит до поверхности склона и до дна одного из крупных вершинных кратеров, газы бурно прорываются наружу в этом кратере, а лава довольно мирно изливается из трещины ниже по склону. Именно так "работала" северо-восточная бокка на протяжении почти четверти века, и, очевидно, по той же схеме шло извержение в марте 1983 г.

Чтобы удостовериться в этом, следовало подняться к кратерам и убедиться в наличии явлений, подтверждающих эту гипотезу. К сожалению, на следующий день задул сильный ветер, со скоростью более 100 км/ч, и подниматься на полтора километра до интересующих нас кратеров, да еще без тренировки, было рискованно. Уже после нашего отъезда Антонио, а за ним Фанфан Легерн поднялись-таки наверх и выяснили, что из весьма глубокой бокки Нуова действительно бьют мощные и временами очень бурные потоки газа.

Второй день нашего краткого посещения мы провели у самых фронтов потока, остановка которого оказалась кратковременной. Я не оговорился не у фронта, а именно у фронтов, ибо расширяющийся книзу, как обычно, поток состоял из целого ряда отростков, или русел, отщепившихся от огненной реки, которую мы долго созерцали предыдущей ночью. Каждый из этих бесчисленных рукавов тек как хотел, совершенно независимо от остальных, быстрее или медленнее в зависимости от уклона местности, от препятствий, от напора у истока, они шли параллельно, расходились, порой вновь сливались, текли узким ручьем или разливались на сто-двести шагов, поднимаясь над землей то на два метра, то более чем на пятнадцать...