Шрифт:
– Но ты их так любишь!– воскликнула Глэдис.– Разве это не.., мешает вашим отношениям?
– Мешает. Из-за моего пристрастия к парусному спорту мы проводим вместе меньше времени, чем могли бы. Седина способна в одну минуту изобрести тысячу и одну причину, чтобы не подниматься на борт, и я нисколько ее не виню - по большей части она действительно очень занята, а добраться из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, конечно, проще самолетом, чем через Панамский канал. Впрочем, иногда эти ее срочные встречи со сценаристами, продюсерами и издателями - это просто предлог. Сначала я пытался уговаривать ее, но теперь предоставляю ей поступать так, как она захочет. И иногда Селине удается преодолеть свое отвращение и провести со мной день или два на яхте, но только пока она стоит на якоре.
– А когда ей это не удается? Что ты чувствуешь тогда?– Это был, пожалуй, чересчур личный вопрос, но Глэдис чувствовала себя настолько свободно, что ей уже начинало казаться, будто она знает Пола не один десяток лет.
Кроме того, сейчас ее очень интересовало, как другим людям удается сохранить свои чувства в браке. Быть может, убеждала себя Глэдис, она узнает что-нибудь, что будет полезно ей самой.
– Иногда меня это беспокоит, - признался Пол и кивнул подошедшей официантке, которая принесла на подносе два бокала "Кровавой Мэри".– Без Седины мне бывает не по себе, я чувствую себя одиноко, но я уже привык к этому. Не стоит заставлять кого-то делать то, чего он делать не хочет. А если ты все-таки решаешься, то впоследствии приходится дорого за это платить. Иногда слишком дорого. Я убедился в этом, когда был женат первый раз. Только потом я понял, что делал все не так, и тогда я поклялся себе, что если женюсь снова, то не повторю прежних ошибок. И, кажется, мне это удалось. Жизнь с Сединой отличается от моего первого брака как небо и земля.– Он усмехнулся. Правда, я долго выбирал. Мне хотелось быть уверенным, что я принимаю правильное решение.
– Ну и как, ты не ошибся?– Глэдис задала вопрос предельно мягким тоном, чтобы Пол не подумал, будто она вторгается в его частную жизнь.
– Думаю, что нет. Мы с Сединой очень разные люди. Мы не всегда хотим от жизни одного и того же, однако вместе нам очень хорошо. Я уважаю Седину, и мне кажется, что это взаимно. Успех, которого она добилась, ее сила, упорство и способность работать приводят меня просто в восхищение. Седина - человек редкого мужества, но иногда это сводит меня с ума.– Тут он грустно улыбнулся.
– Извини, что накинулась на тебя с расспросами, - сказала Глэдис.– Просто в последнее время я очень часто задаю себе.., похожие вопросы, но не всегда нахожу на них ответы. Раньше мне все было ясно, но теперь... Очевидно, я с самого начала в чем-то ошиблась.
Пол внимательно посмотрел на нее.
– Ты говоришь странные вещи, - сказал он осторожно. Глэдис вздохнула. Ей неожиданно захотелось выговориться. Казалось, что здесь, в открытом океане, на яхте, идущей под всеми парусами, они могут сказать друг другу все, что угодно.
– Говоря словами героев фантастических боевиков, которые когда-то так любили мои дети, я потеряла всякую ориентацию во времени и в пространстве. Я не знаю, что я делаю, зачем и что ждет меня впереди. Последние четырнадцать лет моей жизни.., они как будто рухнули в пропасть. Семнадцать лет я была замужем. Раньше мне казалось, что все отлично, что лучше просто не бывает, и вот...– Глэдис запнулась.
– Что - "вот"?– спросил Пол. Он от души сочувствовал Глэдис, хотел чем-то помочь, но не знал как. В ней было что-то такое, что заставляло Пола тянуться к ней всем сердцем. И это не измена Седине, это другое. Он и Глэдис могли быть друзьями, настоящими друзьями, способными говорить открыто о самом сокровенном.
– Четырнадцать лет назад я бросила свою карьеру фотожурналиста. До этого я два года работала в "Нью-Йорк тайме", а еще раньше - побывала в Азии, Африке и в Латинской Америке... Боже мой, Пол, я объездила весь мир. Мне очень нравилась моя жизнь и моя работа, но Дуглас сказал, что, если я не брошу свои сумасбродства, между нами все будет кончено. И я уступила. Дуг не хотел, чтобы я подвергала себя опасности, фотографируя в гетто, в трущобах и гоняясь за бандами хулиганов и налетчиков в надежде сделать удачный снимок. И он был прав. Я оставила фотографию и переехала вместе с ним в Коннектикут. За пять лет я родила Дугу четверых детей, и с тех пор они стали главным содержанием моей жизни. Памперсы, ночные кормления, детские болезни, школа, автопул и прочее... Интересного мало, не так ли?
– И ты.., ненавидишь такую жизнь?– спросил Пол, хотя ему казалось, что ответ он знает заранее. Четырнадцать лет попали в мусорный контейнер вместе с использованными памперсами. И он не мог, просто не мог понять мужчину, который обрек Глэдис на подобное унылое существование.
– Иногда, - честно ответила Глэдис.– Да и кто бы на моем месте не возненавидел? Можешь быть уверен, что не об этом я мечтала всю свою сознательную жизнь. Хотя я люблю моих детей, люблю общаться с ними, они выросли счастливыми - это тоже что-нибудь да значит.
– А ты? Ты сама? Прости за грубый вопрос, но что ты с этого имеешь?
– Моральное удовлетворение, - ответила она и улыбнулась.– Нет, я не шучу. Мне нравятся мои дети. Кажется, из них вырастут славные люди, и мне очень приятно быть с ними.
Пол прищурился, словно стараясь запомнить ее слова.
– И что ты собираешься делать дальше?– спросил он наконец.– Вернешься к своей карьере или будешь возить детей в школу до тех пор, пока тебя не лишат водительской лицензии по старости?