Трофимов был бледен, на его щеках буграми вспухали желваки. Эта погань торжествует, смеется над ним – представителем государства, представителем спецслужб! Неудавшийся штурм и потеря боевого вертолета – это не просто неудача. Это позор! И виной всему – выскочка Храмцов.

К счастью, потерь среди людей не было. Даже пилот и штурман «крокодила» остались живы и даже серьезно не пострадали. А что если бы вот так вот бездарно погибла элита спецназа? Как бы он смотрел потом в глаза родным этих парней? Что бы он им сказал? Простите, это не я, это мой начальник отдал идиотский приказ?

Полковник Волков стоял в стороне, и был мрачнее тучи. Странно, но Трофимов почувствовал облегчение. Как ни крути, а это правда, что всегда становится легче, когда знаешь, что кому-то еще хуже. А Волков не только переживал за своих ребят. Любое поражение он воспринимал, как личную трагедию. Он даже футбол не смотрел, потому что после проигрыша сборной России впадал в прострацию. Любое безнадежное дело он должен был довести до победы. А тут даже вступить в контакт не получилось – тупо отстреляли на подлете. И вряд ли бандиты дадут шанс реабилитироваться.

– Товарищ генерал, это Миронов! – опасливо уведомил Жердев.

Трофимов устало нажал клавишу, выводя разговор на «громкую». «Сосед» не стал ходить вокруг да около, набивая цену. Он прекрасно понимал, что Трофимову сейчас не до этого.

– У меня новости, Михалыч, – сообщил Миронов, и сразу взял быка за рога. – Одна девица-журналистка с поезда сумела передать своему коллеге в нашем городе пару снимков…

– Журналистка? – ужаснулся Трофимов. – Утечка информации?

– Не боись, – ухмыльнулся Миронов. – Повезло. Ее коллега оказался правильным мужиком. Теперь буду смотреть его передачи. Фотографии он принес к нам, а не на какое-нибудь «бибиси». Хотя, судя по всему, никогда в жизни себе этого не простит.

Миронов хохотнул, но тут же посерьезнел.

– И что дали эти снимки? – потребовал Геннадий Михайлович.

– Личность, Гена. Личность. Качество снимков оставляет желать лучшего, но двух человек мы быстро нашли в базе.

– Не тяни!

– Кто тянет? – возмутился Миронов. – Я просто дыхание перевожу! В общем, один из них – Кахар Жолтарбеков, казах. В своей стране объявлен в розыск, причем, не как террорист, а как особо опасный преступник и убийца. Второй – Руслан Джедикаев. Он из Адыгеи. В Первую чеченскую воевал на стороне дудаевцев. Потом был близок к Басаеву, заведовал тренировочным лагерем, который финансировали арабы через Хаттаба. Но перед походом Шамиля на Дагестан рассорился с ним. И испарился. С приличной сумой в кармане. Второй раз воевать он не хотел. Дальше есть отрывочные сведения о его появлениях то тут, то там, но уже лет пять, как о нем ничего не было слышно.

– Интересно, – задумчиво сказал Трофимов.

– Очень интересно, Михалыч. Очень, – согласился Миронов. – Эти ребята могут убить любого, не задержав дыхания. Но не себя. Я не верю, что на старости лет у этих зверей съехала крыша на религиозной почве. И уж всяко обоим им глубоко плевать на Чечню и ее свободу. Тут что-то не так, Гена. Тут что-то не так!

– Никодимыч! – негромко позвал Игорь. – Никодимыч!

Машинист не услышал его за грохотом дизеля. Зато услышал Арби. Он сурово сдвинул брови и недвусмысленно передернул затвор пистолета. Игорь понял намек и на минуту угомонился, но вскоре снова заерзал на своем месте. Старик совсем сомлел со страху, на приборы не смотрит, а надо бы!

– Никодимыч! – не выдержал стажер. – У нас соляра на исходе!

«Водила» стряхнул оцепенение, посмотрел на приборную доску, и его брови полезли вверх. Этого не должно было быть! В баке под днищем перед выездом плескалось почти пять тонн солярки, а сейчас стрелка болталась где-то возле самого нуля. Перегон для односекционного тепловоза был, конечно, приличный, но четверть бака должно было еще оставаться.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Николай Дмитриевич. – А куда она делась?

Ответ был прост, но для того, чтобы его получить, нужно было заглянуть вниз, под локомотив. Когда Ми-24 дал очередь из пушек вдоль состава, один из снарядов разорвался слишком близко, и большой, со спичечный коробок, осколок пробил листовую сталь топливного бака тепловоза, как карандаш пробивает лист бумаги. Горючее обильно орошало насыпь и рельсы, быстро впитываясь в щебень, а в баке его оставалось на самом донышке.

Арби ощутил легкий приступ паники. Он был хорошим бойцом, но сейчас случилось что-то незапланированное – и он не знал, что ему делать.

– Ахмат! – обрадовался он, увидев входящего в кабину напарника. – У них бензин кончается!

– Солярка, – мрачно поправил Игорь.

– Что это значит? – резко потребовал ответа Ахмат.

– Не знаю, – пожал плечами машинист. – Запас был. Похоже, утечка где-то. И серьезная.

Ахмат моментально вспотел. Если горючее иссякнет, поезд встанет. И тогда…

– На сколько его еще хватит?

– Зависит от утечки. Километров двадцать еще должны протянуть.

– Руслан! – выкрикнул Ахмат в рацию. – У нас утечка топлива. Хватит на двадцать километров. Поторопи этих шакалов, пусть срочно подгоняют сменные тепловозы!