Аж вспотев от таких самонадеянных мыслей, Леха «затоптал» окурок в жестяном корытце, прикрепленном к вагонной двери, открыл межвагонную дверь, и шагнул на грохочущую и дергающуюся площадку. Вагон качнуло, и дверь вырвалась из рук. Он потянулся за ней, поймал и с силой захлопнул за собой.

По спине толпой пробежали мурашки, ноги сами чуть согнулись в коленях.

Что случилось?

Леха с изумлением почувствовал, как волосы на руках встали дыбом, живот втянулся и плечи напряглись, как перед дракой. Он настороженно остановился, поводя носом. Что его так возбудило?

Сквозь грохот колес со стороны его вагона послышалось несколько гулких ударов, будто кто-то хлопал дверью. Черт, да это же выстрелы!

Большинство людей на опасность реагирует правильно – прячась, убегая от нее. Но служба в ОМОНе не просто меняет ценности и правила. Она их меняет на рефлекторном уровне. Инстинкт волкодава бросил Леху вперед, туда, где стреляют. Раз стреляют, значит там опасность. И ее надо ликвидировать. Разум и инстинкт существовали в неких параллельных, не пересекающихся плоскостях. Мозг еще только начинал формулировать, что туда прошли эти два милиционера, и вскоре началась стрельба. Они наткнулись на что-то, что вынудило их схватиться за оружие и даже применить его в переполненном вагоне. Значит, эта неведомая опасность была очень велика, и им требуется помощь.

На словах это звучит длинно, но разум Никифорова получал эту информацию не в буквенных символах. То, что мелькнуло в его мозгу, не было логической выкладкой, это было мгновенное ПОНИМАНИЕ. Но даже еще до того, как это понимание оформилось окончательно, он уже был в тамбуре своего вагона, и схватился за ручку двери, чтобы выскочить в коридор.

Только тут та часть мозга, что отвечала за анализ, смогла догнать рефлексы. Стоять! Чтобы быть полезным, а не нарваться тупо на пулю – возможно, даже свою – надо оценить ситуацию. Быстро, бегло – но оценить. Эти секунды спасли его.

Леха прислушался, и теперь волосы встали дыбом не только на его руках. Даже загривок, казалось, ощетинился. Из-за двери доносились крики, выстрелы. Отрывисто и остервенело лаяли грубые мужские голоса, отдавая команды, испуганно кричали женщины. Но, главное – выстрелы. Привычный слух со всей отчетливостью говорил, что стреляли несколько стволов и на разном удалении. Леха отпустил дверную ручку, и отшагнул назад.

Это не менты! Они сами попали в засаду!

«– Никифор, подъем! Роту в ружье! С блок-поста архангелов радиограмма – сибиряки в засаду попали. Их сейчас со всех стволов молотят! Армейцы молчат. Бегом на броню! Если не успеем – их всех там перебьют!»

Несколько долгих секунд Алексей колебался. Все его существо заставляло ворваться туда, где беда – в этом он не сомневался – и вступить в бой. Разум охолаживал. Что толку сдохнуть героем, ничего не сумев поправить? Аника-воин, блин! В тапочках, без оружия. Даже палки какой-никакой нет. Что он сделает с голыми руками против нескольких стволов? Ладно, если сам глупо помрет – так ведь из-за таких «подвигов» совершенно невинные люди под огонь попадут!

Спец из антитеррористического центра ФСБ, который читал им лекции и проводил практические занятия, не раз заострял на этом внимание ОМОНовцев. Не пытаться геройствовать в одиночку! Сила любого спецназа, в том числе и милицейского, в команде! В поддержке государственной машины!

Любые бандиты и террористы потому и обречены на поражение, что против них играет титан под названием Государство, который не постоит ни за средствами, ни за жертвами, в конце концов. Это в кино один спецназовец решает судьбы войн. На деле их задача поточнее навести вертолеты и артиллерию. Залог победы не в индивидуальном мастерстве, а в умении создать такой перевес сил, что сопротивление становится бессмысленным и безнадежным. Нечестно? Зато эффективно. Рыцарские поединки давно не в моде, сейчас всех интересует результат.

А потому задача заложника, даже всего такого из себя крутого, не перебить врага голыми руками, а сидеть тихонько и ждать, когда за дело возьмется команда профессионалов.

Так что же теперь? Тихонечко сдаться? Все внутри протестовало против такого решения. Но и для того, чтобы дать бой, надо хоть как-то к нему подготовиться. Вооружиться как-то!

И НЕ ПУСТИТЬ ОПАСНОСТЬ ТУДА, ГДЕ ОЛЬГА И ДЕТИ!

Эта мысль обожгла Леху. Если не перекрыть путь угрозе, она мгновенно расползется по всему поезду!

Он попятился, вернулся на межвагонную площадку, и как можно аккуратнее прикрыл за собой тяжелую дверь. Теперь в тамбур плацкартного вагона…

Бах! Бах!

От звуков из плацкарта у Лехи захолонуло сердце. Там тоже стреляли.

На миг Никифоров растерялся. Он впервые оказался в такой ситуации, когда был полностью бессилен что-либо изменить.

Что-то подсказывало, что двумя соседними вагонами дело не ограничивается. Похоже, все куда как серьезней. И отсидеться на площадке не выйдет, обнаружить его – вопрос времени, причем – короткого.