Здесь нет необходимости входить во все детали полемики. Некоторые подробности о ней читатель найдет в самих статьях Писарева и в комментариях к ним. Если же отвлечься от частностей, от личных выпадов и непринципиальных обвинений, то основным в этой полемике следует признать вопрос об отношении к идейному наследию Чернышевского и Добролюбова, о тактической линии демократического движения в новой обстановке середины 1860-х годов. Одним из существенных предметов спора явилась при этом как раз "теория реализма" Писарева.

По-разному сложилась судьба обоих журналов в эти годы. "Современник" лишился своих испытанных руководителей - Чернышевского и Добролюбова. Общая линия редакции журнала в эти годы была менее последовательной, чем при Чернышевском и Добролюбове. В составе редакции, в кругу основных сотрудников журнала обнаружился недостаток единства. Помимо Некрасова, членами редакции и наиболее деятельными сотрудниками журнала были М. Е. Салтыков-Щедрин, М. А. Антонович, Г. З. Елисеев, Ю. Г. Жуковский, А. Н. Пыпин. В статьях не только молодого члена редакции Жуковского, который позднее стал одним из типичных представителей либерального народничества, но и в высказываниях М. А. Антоновича и Г. З. Елисеева имели место отдельные ошибки, отклонения от линии Чернышевского. Характерно, что в конце 1864 года Салтыков-Щедрин выходит из редакции "Современника". Показательно также, что "Современник" теряет в эти годы некоторую долю влияния на демократического читателя, число его подписчиков сокращается.

Эти же годы следует признать временем наибольшего успеха "Русского слова" в читательской среде. Своим успехом журнал был обязан прежде всего деятельности Писарева. Но и "Русское слово", стоя в целом, как и "Современник", на революционно-демократических позициях, допускало серьезные ошибки. О противоречиях в мировоззрении Писарева говорилось выше. Но еще более противоречивую и во многом ошибочную позицию занимал молодой сотрудник журнала В. А. Зайцев. Путаными были его философские взгляды. Так, в одной из своих статей 1865 года Зайцев неправильно, примиренчески оценил субъективно-идеалистическую философию Шопенгауэра. Зайцев часто грешил вульгарно-материалистическим подходом к истолкованию явлений действительности. В политических взглядах Зайцева были также серьезнейшие отступления от революционно-демократической программы. С первых шагов своих в "Русском слове" он выразил неверие в революционную деятельность масс, отстаивал заговорщическую тактику, утверждая, что демократическая интеллигенция может действовать, не дожидаясь пробуждения политической сознательности масс и не считаясь с намерениями масс.

Полемика "Современника" с "Русским словом" открылась в самом начале 1864 года. В январской книге "Современника" за 1864 год (в очередном фельетоне из серии "Наша общественная жизнь") Щедрин выдвинул резкое обвинение по адресу редакции "Русского слова" в "понижении тона". Он резко критиковал отвлеченно-просветительские тенденции, выразившиеся в публицистике "Русского слова", писал о том, что сотрудники "Русского слова" возлагают все свои надежды на науку, которая "все даст со временем", и забывают о "жизненных трепетаниях" (под "жизненными трепетаниями" подразумевались революционно-демократические традиции). Щедрин в очень резкой форме предостерегал "Русское слово" от дальнейшей эволюции в сторону либерализма. Наиболее сильный удар при этом наносился по Зайцеву. Взгляды последнего Салтыков-Щедрин охарактеризовал как "зайцевскую хлыстовщину". Но говоря о тех преувеличенных надеждах, которые возлагаются "Русским словом" на науку, Салтыков-Щедрин, конечно, имел в виду и высказывания Писарева, например в статье "Наша университетская наука". У Щедрина имели место и памфлетные характеристики основных сотрудников "Русского слова".

"Русское слово" в февральском номере 1864 года резко откликнулось на фельетон Щедрина. Одним из таких откликов была и статья Писарева "Цветы невинного юмора", специально посвященная разбору произведений Щедрина. Писарев в этой статье дает вызывающе резкую полемическую оценку произведений сатирика, стремится представить его как безобидного юмориста, который якобы является чужим, случайным человеком в "Современнике", в революционно-демократическом лагерей

Но статья "Цветы невинного юмора" еще не касается брошенных со стороны Щедрина обвинений по существу. Следующая статья Писарева - "Мотивы русской драмы" - более открыто и прямолинейно обрисовывает действительные расхождения между критикой "Русского слова" и "Современника". Не случайно три года спустя после появления статьи Добролюбова "Луч света в темном царстве" Писарев обращается в "Мотивах русской драмы" к разбору "Грозы" Островского. Оценивая характер Катерины, Писарев заявляет свое несогласие с основным выводом статьи Добролюбова. Он "развенчивает" Катерину, рассматривая ее как обычное, заурядное явление в темном царстве. Характерно, что на первый план при этом выступает опять Базаров, который прямо противопоставляется Катерине. Базарова, а не Катерину считает Писарев подлинным "лучом света в темном царстве". Основная задача времени, по Писареву, состоит в подготовке таких деятелей, которые смогут внести в общество правильные представления о народном труде и подготовить условия для коренного разрешения социальных вопросов.

Развернутым изложением общественной программы Писарева в ходе этой полемики явилась его статья "Реалисты". Ее появление обострило полемику между журналами. Основным противником Писарева на этом ее этапе стал М. А. Антонович. "Теория реализма" вызвала резкие нападки в "Отечественных записках", "Эпохе" и других журналах того времени. Но то была критика взглядов Писарева с реакционных позиций. Писарев отвечал на нее в "Прогулке по садам российской словесности" метким разоблачением программы этих журналов. Антонович же пытался подвергнуть решительной критике "теорию реализма" за ее отступления от революционного демократизма. Писарев отвечал Антоновичу в той же "Прогулке по садам российской словесности" и специально в большой статье "Посмотрим!". Полемика Писарева с Антоновичем сосредоточилась на вопросах о материализме, об отношениях между трудом и капиталом, о социализме. Существенное место заняли также вопросы эстетики и литературной критики.

Антоновичу в ходе полемики не удалось дать последовательного и объективного анализа ни позиции "Русского слова" вообще, ни взглядов Писарева в особенности. Наиболее сильной стороной полемических статей Антоновича была критика взглядов Зайцева, его грубых ошибок в области философии и политики. Что же касается "теории реализма", то Антонович не понял ее противоречивого характера, не увидел во взглядах Писарева революционно-демократической направленности, отнесся к его творчеству в целом отрицательно и односторонне. Обвинения Антоновича часто превращались в "грызню", но выражению Г. З. Елисеева, с "Русским словом", переходили не раз в мелочные придирки.

Позиция, занятая самим Антоновичем, давала основания Писареву для встречных обвинений в отходе Антоновича от линии Чернышевского. Антонович, например, в своей статье "Современная эстетическая теория", истолковывая взгляды Чернышевского на эстетику, допускал такие неопределенные формулировки, которые позволили Писареву бросить ему упрек в уступках идеалистической теории искусства. Антонович особенно упорно защищал свое отрицательное отношение к "Отцам и детям" Тургенева, высказанное им еще в статье 1862 года "Асмодей нашего времени". Он обвинял Писарева в том, что последний не заметил антинигилистической направленности романа Тургенева. Но сам он не оценил сильных сторон романа и не понял основного смысла трактовки образа Базарова в статье Писарева; не оценил он и революционно-демократической направленности характеристики у Писарева образа Рахметова.