Шрифт:
На что Толик, как загипнотизированный, ответил:
– Так...
Но тут же спохватился, взял себя в руки, лицо его стало строгим, гладко выбритые щеки обтянулись, отчего явственно обозначились скулы и острый, как у мальчика, подбородок.
– Ну и че, - огрызнулся Толик, - ну и че тут такого? Я же базу не жег, я в заежке спал, сколь желашь народу может подтвердить...
– И совершенно верно, - обрадовался следователь, - совершенно так! А я что? Мы же беседуем, просто беседуем, на интересующую нас тему. Это абсолютно вольная беседа двух абсолютно вольных людей. То есть до такой степени, что ты, друг мой Толик, в любое мгновение можешь встать и уйти пожалуйста. Если, конечно, эта тема тебя не интересует. Мало ли: сгорела твоя перевалочная база. Мне интересно, а тебе нет!
– Не жег я, - резко, с обычной своей настырностью выдохнул Толик, - не жег я. Не веришь, че ли!
– Пожалуй, верю, - серьезно сказал следователь. - Пожалуй, верю. И все-таки позволю задать тебе, друг мой, один вопрос, на который ты, вернее всего, мне не ответишь или ответишь неточно. Однако же я задам его хотя бы для очистки совести.
– Че еще за вопрос? - проворчал Толик и насупился еще сильней.
– Недостача большая была? - просто спросил следователь.
И, так как Толик сразу не ответил, повторил тем же учительским, разъясняющим тоном:
– Большая была недостача?
– Не, - сказал Толик, прикрыв в задумчивости глаза, - не. Небольшая да, была, а большой не было. Ну че там: пара полушубков...
– Пара? - переспросил следователь.
– Ну, три, - уступил Толик, - унты там давал одному...
– Все? - уточнил следователь.
– Ну! - энергично кивнул Толик. - Так я че, я бы уплатил, знамо дело...
– А скажи, друг мой Толик, - вопросил следователь, - записан ли ты на абонементе очень даже неплохой библиотеки нашего славного поселка Северный?
Поскольку Толик не знал слова "абонемент", он сначала диковато взглянул на следователя, потом, сообразив (он вообще-то был сообразительный!), ответил:
– Не. Не записан в библиотеке. Не успел.
– А зря, - сказал следователь, согласно кивнув головой, - зря, друг мой Толик. И вот почему. Во-первых, книжки читать - дело не только полезное, но и интересное, советую попробовать, когда будет свободное время. Во-вторых, будучи читателем библиотеки, ты бы знал, что за утерянную, скажем, книгу библиотека взимает в десятикратном размере. А почему? А потому, что цена книги сегодня фактически очень высока: книг не хватает. То же самое можно сказать и о полушубках. Как цена полушубков по ведомости обозначена?
Ишь как вывернул, черт долговязый, из-за угла! Но делать нечего, надо отвечать, и Толик ответил:
– От шестидесяти до восьмидесяти...
– А сколько за него дадут на толкучке в Красноярске? Или в Иркутске? Или еще ближе - в Улан-Удэ?
Ну, положим, этого Толик мог просто не знать и, стало быть, недоуменно пожать плечами. Он и пожал недоуменно плечами и сказал удивленным голосом:
– Не знаю...
– Знаешь, Толик, знаешь, - возразил следователь, - двести, двести пятьдесят, а то и триста. А, Толик? Вывод, Толик, напрашивается?
Толик молчал.
– Не отвечаешь? Можешь, конечно, не отвечать, поскольку у нас просто вольная беседа двух вольных собеседников. Но у меня теперь к тебе, Толик, вот такой простой вопрос. Как поживает Цапцын? Помирился ли он с женой, или все живет бирюком в новом доме? Кстати, достроил ли он его? А?
Эти слова произвели на Толика странное действие. Во-первых, Толик встал со стула и несколько раз в волнении прошелся по комнате. Во-вторых, он стал рассматривать следовательское лицо сбоку, потом с другого бока, потом уставился глаза в глаза и спросил в сильном волнении:
– Так это ты, че ли, тогда ночевал?
– Я, я, - успокоил следователь, - а кто же!
– Ни себе хрена, - пробормотал Толик, - чувствую, где-то видел, а где хоть убей!
– Неудивительно, друг мой Толик, - пояснил следователь, - ибо был ты в состоянии, близком к нирване, вполне во взвешенном состоянии.
Толик помолчал минуту, соображая, что это за нирвана такая, а сообразив, заявил даже с некоторой обидой и достоинством:
– Я, между прочим, памяти никогда не теряю. И соображения. Но ты был тогда с бородой. Зачем сбрил?
– Баловство это, друг мой Толик, борода - баловство одно.
– Ни себе хрена, - опять пробормотал Толик и спросил осторожно: - Ну и че я трекнул тогда че, че ли?
Следователь загадочно развел руками.
Это было в конце минувшей зимы. Следователь Владимир Михайлович Корев ехал из Усть-Кута в Северный. Ехал он на попутной мехколонновской машине, вез его Коля Родимов. У Коли, однако, было задание заехать попутно в Нижний, в сопредельную мехколонну, завезти отгруженный для них ящик с тормозными колодками. Дорога, хоть и зимняя и морозом подправленная, все же нелегкая: где ветки приходилось рубить - под колеса, где песочек подсыпать (ковш песочка везли с собой предусмотрительно). Одним словом, в Нижний приехали глубокой ночью, когда сопредельная мехколонна безмятежно спала, даже не подозревая о радостном сюрпризе в виде ящика с тормозными колодками. Предстояло дожидаться утра и, стало быть, определиться на заслуженный отдых. Тогда Коля Родимов и вспомнил про Цапцына.