Алгавир рывком поднял Аксона и приказал стражникам окружить его.

— Надо держать его под стражей поближе к мосту, — сказал он. — Если трупы ворвутся, я выдам им его.

— Другого выхода нет, — согласилась я. — Не стоит из-за Аксона затевать бойню.

Он ушел, и за ним последовали все, кроме Алана и Гриалира.

Алан, видимо, был несколько ошарашен увиденным.

— Как мы сумеем исполнить данное тобой обещание?! — сказал он, поглядывая на меня с укором.

— Важно было сохранить мир, Алан. И я его сохранила. Потому что время сейчас работает на нас. Если ты можешь предложить другой путь, предлагай.

Сегодня утром у меня получается постоянно ставить в тупик мужчин. Алан опустил глаза и почесал затылок.

— Я хочу участвовать в событиях, — произнес Гриалир, которого я про себя называла Серебряный Демон. — Думаю, еще один верный клинок тебе не помешает. А я буду с тобой до конца, что бы ни случилось.

— Конечно, — сказала я. — Оставайся. Нам есть о чем подумать. Кстати, я бы не отказалась от сытного завтрака.

Алан ревниво покосился на Гриалира, но промолчал. Я женщина-воин. Ревновать меня глупо, потому что я свободна, и никто не имеет никаких прав ни на мое тело, ни на мой ум.

Мы оставили записку Алгавиру, на случай, если он появится здесь раньше нас, и направились в ближайший кабачок.

— Добрый день, уважаемые гости! Прошу проходить! — хозяин кабачка лично вышел поздороваться с нами. — Выбирайте самый лучший столик!

Я уже понимала, что живые в городе мертвых были своеобразной редкостью. И те владельцы кабачков, к которым живые заглядывали чаще, чем к другим, этим нехитрым трюком привлекали многих мертвых посетителей. Бытие мертвых было однообразным и предсказуемым — они ничего не хотели, кроме наслаждений и ни к чему не стремились, кроме покоя. Наблюдение за живыми и теми драмами, которые разыгрывались между ними, было одним из любимых и одним из самых изысканных зрелищ в этом городе.

Мы съели мясо, приготовленное в больших глиняных горшочках, и запили его превосходным вином. Потом Гриалир взглянул на меня и спросил:

— Что ты намерена делать, Анфиса?

— Самое простое, что я могла бы сделать, это взять камни и отнести их к музыкантам, — ответила я. — Но я дала Алгавиру слово не делать этого, потому что не хочу разрушать город. Еще один вариант — я могла бы уйти отсюда, оставив все, как есть. Я уверена, что беспрепятственно пройду сквозь ворота, непреодолимые для других живых.

— Позволь мне усомниться в этом, — улыбнулся Гриалир. — Я сам пробовал сделать это неоднократно. И, как видишь, все еще остаюсь здесь.

— Хорошо, — согласилась я. — Это надо проверить. Когда придет Алгавир, мы непременно этим займемся. Но я в любом случае не могу уйти, потому что хочу дать живым путникам возможность продолжать их путь к Матери Ветров.

— Что же остается? Просто ждать? — спросил Алан.

— Просто ждать, — согласилась я. — Можно, пожалуй, сделать только одно. Передать камни Алгавиру, чтобы он охранял их днем и ночью.

— Но это же единственный наш козырь в игре! — воскликнул Алан. — Если у нас не получится исполнить данное тобой обещание, у нас не будет другого выхода: мы должны будем передать камни музыкантам.

Я разозлилась на Алана. Если бы не ему принадлежали эти четыре камня, я, наверное, прямо сейчас предложила ему отправиться своей дорогой, а меня предоставить моему собственному пути. Но я сдержала свой порыв.

— Чтобы забрать камни, нам надо выйти за ворота, — сказала я. — Не так ли?

— Точно, — кивнул Алан.

— Если у нас это получится, значит, мы можем отдать камни Алгавиру. После этого ты можешь продолжить свой путь к Матери Ветров. А я вернусь в город, чтобы закончить дела.

— Какие дела, Анфиса?! — воскликнул Алан. — Если мы выйдем из города, то давай просто уйдем вместе.

— Я пришла сюда не для того, чтобы уйти. Сначала я попробую решить проблему и сдержать обещание, данное путникам.

Гриалир молча слушал наш напряженный диалог. Когда покрасневшее лицо Алана спряталось за бокалом вина, он тронул его за плечо и сказал:

— Минуты слабости бывают у каждого воина. Те, кто честно признается себе в этом, могут себя простить. Только простив себя, можно совершать действия, продиктованные силой.

Алан опустил глаза, потом посмотрел на меня и сказал:

— Я был неправ, Анфиса. Меня обучали правилам дипломатии, а не законам чести. Прости. Я усвоил урок. И спасибо тебе, Гриалир.

Я покачала головой. Он еще совсем мальчишка. На него даже невозможно сердиться.

В этот момент в кабачок вошел Алгавир. Несколько стражников встали со своих мест, приветствуя начальника.