Проснувшись, Надир заметил, что уже достаточно светло, чтобы разглядеть очертания предметов. Обе женщины еще спали на двуспальном ложе в глубине кибитки. Насмешливая улыбка заиграла на его лице: это было первое утро, когда он проснулся без вопроса: «Где это я? Куда я попал?» Теперь он стал кочевником, простым кочевником.

Надир вскочил на ноги и быстро оделся. Все вещи были холодными, пропитаны ночной влагой. Движения его легонько раскачивали кибитку. Этого было достаточно, чтобы Хан – старуха – проснулась. Надир радостно и сильно закричал:

– Добрый день, мамаша! Растрясите эту мерзавку Цилу – пора собираться в дорогу! Я пойду за лошадьми…

Откинув полог кибитки, он вышел из спального отделения, в два шага пересек ванную, схватил на кухне пару кусков жаркого, оставшегося от вчерашнего ужина, и, пренебрегая небольшой лестницей, соскочил на землю, легко и бесшумно. Направился за конями. Сукама, шумно пыхтя, сопротивлялся. Молодой мужчина повесил на шею каждой третьей лошади торбу с пищей и начал взнуздывать Сукаму. Когда он вычесывал коню шерсть, из-под кибитки вылез Вульф, потянулся во всю длину и потерся о его ноги. Жеребец начал нервно прядать ушами. Надир похлопал его по спине, слегка пнул Вульфа:

– Спокойно, Сукама! Пшел!.. Катись отсюда, Вульф, не дразни Сукаму!

Пес, закрутив хвост колечком, двинулся бродить по лагерю.

Мрак еще окружал повозки сплошным кольцом. Тут и там обхаживали овец: серые силуэты, бесшумно занимавшихся делом. Несколько юношей с опухшими глазами, неуверенно двигаясь после сна, смазывали колеса и передки кибиток…

– Доброе утро! – воскликнула Цила, – однако, прохладно нынче!

– Да… и гляжу, мы совсем потонули в тумане!

– Это нормально – ведь рядом сплошные болота. А ведь за ними, близко море!

– Думаешь, доберемся к следующему вечеру?

– Если все будет готово вовремя, то обязательно.

Они умолкли. Надир занялся одной лошадью, Цила другой.

Когда он покончил со всеми необходимыми делами и собрался было пойти выпить стаканчик горяченького, приготовленного старой Хан, кони вдруг тревожно затоптались. Дрожь пробежала по их блестящей шкуре, со вздыбленными ушами они принялись ржать, беспокойно вытягивая шеи… Почти в то же время со всех сторон раздался собачий лай.

Развеселая началась картина: блеяние, ржание, писк детей, крики мужчин, хриплые вопли – лагерь будто разом сошел с ума. Кочевники метались влево и вправо, ловили вспугнутых лошадей, успокаивали собак и, наконец, порядок был водворен.

Тогда в наступившей тишине издалека послышался отчетливый топот тяжелой конницы. Спустя некоторое время топот усилился, послышался совсем рядом… а потом стал стихать. Конники не заметили лагеря.

Зорги коротко скомандовал:

– Быстро! Догоните их!

Несколько человек вскочили на коней. Цила вместе с ними устремилась к Сукаме.

– Надир, помоги мне!

Тот сделал ей знак рукой:

– Я мигом! Подожди меня!

– Давай-давай! Но у тебя нет времени седлать коня, – с радостным смехом отозвалась Цила.

Сказав это, она пришпорила жеребца и поскакала следом за умчавшими вперед кочевщиками.

Надир вывел одну из лучших лошадей и с большим усилием вскочил ей на спину. И в свою очередь выехал за пределы круга, образованного кибитками.

Не потребовалось много времени, чтобы Надир понял, что его ноги не настолько еще сильны, а спина еще на настолько окрепла, чтобы разъезжать без седла. Испугавшись позорного падения на землю, он усмирил ход коня и пустил его ровной рысью. Услышав в отдалении топот приближающейся кавалькады, он повернул в лагерь…

Когда конники приблизились, все племя устремилось им навстречу. Преследование заблудившихся продолжалось еще более получаса. Послышались язвительные восклицания, когда преследователи вернулись всего лишь с одним человеком. Это был мужчина в растрепанной одежде, с безумным взглядом. Едва он спешился, как его конь завертелся возле яслей с кормом.

– Мы отказались от преследования остальных, кричали им, кричали – не слышат! – объяснил Марко.

Зорги повернулся к незнакомцу:

– Что случилось, брат? У тебя такой несчастный вид…

– Сотнями… со всех сторон… целое племя… десять дней в пустыне без пищи и воды… мало травы для животных…

Зорги понял, что едва ли сейчас можно добиться от него чего-нибудь связного, пока не успокоится, не отогреется и не поест… Он прошел через толпу, ведя измученного незнакомца к своей колымаге. Прошел еще один час… Когда старый вождь появился снова, одного встревоженного выражения его лица было достаточно, чтобы сразу установилась тишина. Он заговорил: