Он с криком кидается на Рипа, оружие зловеще блестит, зажатое в сильной руке… Воспоминание оборвалось так неожиданно, как и пришло, но вместо него новая картинка возникла в мозгу.

Это уже другое место. Полутемное помещение с множеством столиков, эстрадой и стойкой бармена. Это похоже на… кафе или ночной клуб. Как бы в подтверждение мыслям Рипа из темноты выплывает плакат, прикрепленный над сценой: «Добро пожаловать в Рикки-Тикки-Тави» — и рисунок маленького смешного зверька рядом.

Этот же зверек нарисован везде: на стаканах, салфетках, стульях…

За столом сидит Рип. В руках у него полупустая рюмка с выпивкой и со смешным зверьком на боку, а рядом тот самый человек.

Винклер и сосед сильно поддатые, им хорошо, весело, они отмечают удачное..

Рип громко и фальшиво орет какую-то песню, его сосед пытается подпевать, с трудом подстраиваясь под сбивчивый ритм партнера.

Неожиданно Рип прекращает свое занятие и, наклонившись к раскрасневшемуся собутыльнику, после долгого раздумья задает ему очень важный и мучивший его весь вечер вопрос:

— Р-роби, а т-ты меня уважаешь?

Тот минуту смотрит на него, фокусируя взор, а затем… Все оборвалось. Воспоминания исчезли, картинка пропала. Казалось, еще немного, и что-то важное всплывет в памяти, ан нет. Все ушло, ушло бесследно, остался лишь Рип, сжимающий окровавленный нож в подрагивающей руке, и этот человек на полу — Роб, теперь он знал его имя.

Рип посмотрел на лежащего. Так это его друг? Или враг? Шалунья-память могла просто перепутать последовательность событий, может, они сначала пили, а потом Роб кинулся на Рипа с ножом. Или нет? Винклер вконец запутался.

Но… кафе, как же оно называлось? Странное слово, что-то связанное с детством, и этот смешной зверек…

— Куда, — повернулся к пассажиру таксист.

— Я точно не… — Рип задумался, в конце концов, почему он решил, что это происходило вообще на Адонисе.

С таким же успехом они могли быть и где-нибудь в другом месте.

— Ну так как, будем ехать или нет? — прервал его размышления водитель.

— Да, скажите, вы знаете такое место под названием «Рикки-Тикки-Тави». Я не совсем уверен, но, может, ночной клуб — или что-то…

— «Рикки», — улыбнулся таксист, — да кто ж его не знает. Прекрасный выбор, чтобы скоротать вечерок. Не волнуйтесь, доставим в лучшем виде. — И флайер рванул в небо.

Без сомнения, это было оно. Та же надпись и тот же смешной зверек, но уже не такой маленький, у входа.

Рип вошел внутрь, все как в видении — столики, эстрада, стойка.

Для посетителей еще слишком рано, лишь несколько парочек тут и там уединились по залу.

Винклер огляделся по сторонам. Как по-дурацки все вышло. Что он хотел выяснить здесь? Как? Выйти на сцену или стать посреди зала и обратиться к клиентам: «Хэлло, меня зовут Рип Винклер, может, из вас кто-нибудь знает, чем я занимаюсь, или видел меня в этом месте в компании темноволосого типа, где-то в районе последних пяти лет?»

Глупо, глупо и наивно. Но не стоять же в дверях.

Рип направился к стойке. Он где-то читал, что бармены совершенно особые люди, кто знает, может, повезет.

Сев на высокий (но не для Рипа) табурет, заказал водки. Бармен — здоровый негр, даже не взглянув на него, налил стакан и подал Рипу.

— Небось тяжело целый дейь-то за стойкой? — завел Рип, как ему казалось, непринужденный разговор.

Чернокожий, собираясь уйти по своим делам, обернулся и первый раз посмотрел на Винклера. Глаза его округлились.

— Ты! — выдохнул он.

— Я, — глупо ответил Рип. Бармен подскочил к юноше.

— Зачем ты сюда пришел, тебе мало того, что ты сделал, так ты еще и оздеваться!

— Послушайте, я не…

— Я тебя просил, чтобы ты здесь больше не показывался. Как человека просил.

— Ну…

Руки негра сжались в кулаки. Рипу показалось, еще секунда, и этот здоровяк ударит его, однако бармен круто развернулся, открыл у себя внизу какой-то ящик.

— На, забери! — Негр вывалил перед изумленным Рипом кучу кредиток. Подавись своими деньгами! Это все. Можешь не пересчитывать. Больше я тебе ничего не должен!

Рип изумленно переводил взгляд с кучи пластиковых карточек на стойке на злое лицо бармена-негра.

— А теперь убирайся, тебе больше нечего делать в моем заведении, и знай, какой бы ты ни был, я тебя не боюсь! Вон!

Спорить с этим разъяренным существом явно не было смысла. Рип молча поднялся со стула и пошел к выходу.

Он слонялся по городу уже около часа.

Поговорили, называется. Да, в «Рикки» его знали, и знали далеко не с лучшей стороны.

Наконец Рип не выдержал. Какого черта! Надо вернуться и объяснить все этому здоровяку, сказать, что он — не он и ни слова не понял из его пламенной речи. А если тот опять будет угрожать, ну что ж… Это была одна из ниточек к прошлому, и Рип не собирался так легко ее выпускать!