_______________

' М е р к а д о - рынок (исп.).

Гомон был постоянным, он образовывал устойчивый гул, напоминавший чем-то тот, который на рассвете был слышен в Игуасу, когда Шиббл и Штирлиц проезжали мимо громадных, почти как Ниагарские, водопадов, только в предрассветье не было зыбкой радуги; раскаленное бесцветное небо, и солнце бесцветное, духота.

Роумэн шел по рынку, разглядывая товары, купил статуэтку Карла Маркса с трубкой мира во рту. Подарить бы такое сенатору Маккарти - немедленный инфаркт миокарда. Он не оглядывался, зная, что вот-вот Штирлиц подойдет к нему сзади, и почему-то был совершенно уверен, что тот попросит его не оборачиваться и назовет новое место встречи, обязательно ночью, где-нибудь среди шума и многолюдья. <Здесь нет такого места, - возразил он себе, деревня; и попугаи спать не дают, дразнятся всю ночь; надо будет купить какого-нибудь говоруна Крис, ей понравится, конопушке, как там она, человечек?>

– Слушайте, - услыхал он голос Штирлица; тот стоял у него за спиной и разглядывал деревянную маску, сделанную из белого ствола пальмы, - за вами тут тоже топает высокий, крепкий парень, стриженный бобриком, в сером костюме; глаза маленькие, нос боксерский; он вышел за вами из самолета. Меняет его, как мне кажется, девка, похожа на здешнюю, в белом платьице с большим хурджином на боку; а парень постоянно ходит с портфелем свиной кожи, довольно толстым, в таких таскают разобранные автоматы, по облику американец.

– Спасибо, - не оборачиваясь, сказал Роумэн.

– Любимую высвободили?

– Да.

– Где она?

– Миссис Роумэн в Штатах. Вы убеждены, что за мной ходят?

– Да.

– Вы больше не прихрамываете... Что, это был камуфляж?

Штирлиц не смог скрыть улыбки, в чем-то даже по-мальчишески тщеславной:

– Заметили в зеркальце?

– Да.

– Это поразительная история, расскажу... Поболтаем здесь, пока ваш паренек не подвалил к нам? Или встретимся позже?

– За мной не было машины, я проверился. Все это довольно странно.

– Я очень рад видеть вас, Роумэн.

– Как ни странно, я тоже.

– Я вас подхватил в аэропорту, как только вы прилетели. Очень ждал. Постарайтесь вспомнить, фамилия Викель из лиссабонского ИТТ вам ни о чем не говорит?

– Нечего вспоминать, Португалия - не моя епархия.

– А Ригельт, штурмбанфюрер Ригельт, ничего о нем не знаете?

– Нет... А почему бы нам не поговорить в машине? Если увидим <хвост>, я смогу оторваться, да и вы не ковыляете больше, уйдете через проходные дворы, заборы-то соломенные, нырк - и нет!

– Идите первым, только попробуйте поскорее завести мотор, - Штирлиц усмехнулся, - тогда я к вам и сяду. Поезжайте к реке, в случае чего легко оторваться, дорога довольно широкая, преследование заметно, есть хорошие повороты в район порта. На всякий случай, я остановился на калле' Менендес Пелайо, семь, ателье художника Бенитеса. К вам в <Эксельсиор> идти нет резона. Телефон ваш знаю, позвоню два раза, опущу трубку значит, что-то экстренное; на почте, если <хвоста> ну будет, впрыгну в машину.

_______________

' К а л л е (исп.) - улица; аргентинцы произносят <кажже>

– В машине не могли сказать?
– Роумэн, не оборачиваясь пожал плечами.
– Что-то слишком уж вы конспирируете. Странно, что за мной топают, неужели в а ш и?

Они дошли до машины: Роумэн - впереди, а Штирлиц, то и дело задерживаясь у прилавков, - следом.

Рядом с <Фордом> никакой машины не было; в другом конце улицы в моторе разбитого <Джипа> без левого крыла копался парагваец в белых шортах и сандалетах на босу ногу. Машина экономического советника, постонав, сколько и было положено, наконец завелась, и снова в дрожащем, слоистом воздухе повисло бело-голубое облачко, цветом похожее на грозовую тучу.

Штирлиц быстро сел рядом с Роумэном и сразу же включил радио. Звука не было - мертво.

– Чья машина?
– спросил Штирлиц.

– Нашего парня из посольства. Разгильдяй чертов! Не автомобиль, а катафалк, хотя набирает здорово, с места, словно двигатель форсированный... Ну, рассказывайте, старина, сзади чисто, мы одни.

Штирлиц опустился к радиоприемнику, пошарил в приборном щитке, нащупал что-то, жестом попросил Роумэна припарковаться; тот, недоумевая, притормозил возле обочины. Мальчишки, стоявшие до этого кругом и рассчитывавшие друг друга на игру, - как и во всем мире: <квинтер-финтер-жаба, энэ-бэнэ-раба>, - бросились к машине; в этом районе автомобиль был диковиной, а в центр их, рваных и босоногих, не очень-то пускала полиция.

Штирлиц уцепил пальцами проводок, присмотрелся - в отличие от других, запыленных и промасленных, - новенький; потянул его на себя, приподнял коврик, перегнулся через спинку кресла, вылез из машины, извиняюще улыбнувшись мальчуганам, которые сразу же что-то закричали про <гринго>, открыл заднюю дверь, приподнял сиденье, заглянул туда, запустил руку, вытащил маленький микрофон, выдернул из него шнур, что шел к приборной доске, и бросил ш т у к у Роумэну.

– Вот почему они не сидели у вас на <хвосте>, - сказал Штирлиц.
– Ну, мудрецы ребята. Это в а ш и, Пол, это - не м о и, слишком уж современная штука. В рейхе таких не делали, закупали через Швейцарию у полковника Бэна. Теперь они засуетятся, так что давайте, жмите по второй дороге, я покажу, там есть съезд к реке, черт не найдет, и славный ресторанчик, подъезд просматривается со всех сторон и к тому же дают сказочную рыбу.