Логика борьбы в равной мере присуща тому, кто плавит сталь, и тому, кто вкладывает деньги в ее выплавку; тому, кто ведет лайнер в небе, и тому, кому он принадлежит; взаимоисключаемость интересов должна быть снивелирована арбитром, то есть администрацией. В равной же мере это требование распространяется и на внешнеполитический аспект проблемы: без надежной защиты интересов корпораций со стороны Белого дома нет и не может быть роста ни выпуска продукции, ни количества скупленного золота в сейфах банков и новейших патентов на новую технологию, спрятанных в бронированные хранилища корпораций.

Логика такого рода борьбы предполагает мобильность и твердость; лучшей формой защиты в определенных ситуациях может и должно быть нападение.

Сил и средств для этого достаточно; дело за организационным осмыслением нового этапа развития мира.

Даллес к нему готов.

Корпорации дали ему на это карт-бланш; настало время от размышлений переходить к конкретным делам; опоздавший - проигрывает.)

ВОТ ТАК СНИМАЕТСЯ НАСТОЯЩЕЕ КИНО! (Лиссабон, декабрь сорок шестого) __________________________________________________________________________

– Вот он, - шепнул Спарк режиссеру Флэксу, - видите, спускается вниз? В белом плаще... А вы боялись, что он не придет...

...Район Байру Альто расположен на склоне горы; один из самых интересных в португальской столице; дома старинные, несколько даже декоративные, - такие строят в Голливуде, когда ведут съемки, связанные с любовными историями, разыгравшимися на фоне провинциальных европейских городов. Лиссабонские интеллектуалы называют улочки Байру Альто <Флит стритом>, потому что именно здесь расположены редакции ведущих газет; любители традиционной кухни - <Курфюрстендамом>, нигде так вкусно не накормят, как у Сантуша или Марио (владельцы старинных ресторанчиков, где все сохранено так, как в начале прошлого века, только кухню перестроили, сделав ультрасовременной); те, кто любит настоящий черный виноградный сок и ангольский кофе, любовно называют этот уголок <Монпарнасом>, за уютными столиками кафе располагаются безденежные артисты, голодные художники, американские туристы и местные миллионеры, некий паллиатив картонной демократии.

Именно здесь-то Спарк и посоветовал Джону Флэксу установить камеру, а желательно - если ситуация примет неожиданный оборот и о б ъ е к т решит бежать или станет сопротивляться слишком уж рьяно - две камеры: откажет одна или собьют ненароком в потасовке (вполне возможна, кстати говоря), есть надежная страховка, работает вторая, материал будет натуральный, никакой <химии>.

...После встречи со Штирлицем, когда план был разработан до мелочей, Роумэн отправил из Асунсьона письмо на имя Люсии Фрэн: Лос-Анджелес, Голливуд, студия <Твэнти сенчури фокс>; верный д р у ж о ч е к, коммерческий директор картин; из семьи, славившейся своими правыми убеждениями, очень состоятельной; в Германии потеряла жениха: летчик, он был расстрелян нацистами, попав под <юрисдикцию> фюрера - немедленная казнь без суда и следствия всех пилотов союзников, сбитых в небе рейха.

Ненависть Люсии к нацистам была постоянной, з а т о ч е н н о й; пробивала максимум средств для фильмов о войне, корила режиссеров за то, что они еще не з а ж г л и с ь темой; память о горе должна быть вечной, только тогда трагедия не повторится, а если планета обречена на периодические сумасшествия, все равно надо сделать так, чтобы время, отпущенное людям на мир, было как можно более продолжительным.

Вот ее-то и попросил Грегори Спарк:

– Вьеха' (ей было двадцать семь, и ей очень нравилось это обращение, оно мило контрастировало с ее внешностью: вздернутый курносый носик, глаза-блюдца, точь-в-точь как у фарфоровых кукол, треугольный ротик и ни единой морщинки, только сахарный, хрупкий шрам на шее - пыталась покончить с собой после гибели нареченного), у меня к тебе просьба. Она не противозаконна, никакого шпионства, вполне нравственна: надо, чтобы ты передавала мне письма, которые станут приходить на твое имя из-за рубежа.

_______________

' В ь е х а (исп.) - старуха.

– Зачем нужна такая секретность?

– Нужна, - отрезал Спарк.
– Если ты мне не веришь, - скажи честно, я придумаю что-нибудь другое, но пусть о твоем отказе и моей просьбе знаем лишь ты и я.

– Зачем нужна эта секретность, Спарк?
– повторила женщина.
– Я не сказала нет, но я должна понять, почему тебе это понадобилось.

– Могу тебе сказать лишь одно, Люси... Речь идет о том, чтобы схватить одного затаившегося наци... Это все, что я могу тебе открыть.

– О'кэй, пусть пишут. Но как я определю, что это письмо адресовано тебе? Я же получаю каждый день не менее двадцати писем из-за границы.

– Поэтому я к тебе и обратился.

– Господи, я совершенно забыла, что ты был шпионом!

– Я был дипломатом, старуха, не надо катить на меня камень.

– Какая разница? Шпион, дипломат - одна и та же суть, только разная форма... Я согласна, но как я пойму, что это письмо адресовано тебе?

– Ты поймешь по обратному адресу. На конверте будет написано <Экспериментал синема инкорпорэйтэд>.

Прочитав письмо Роумэна дважды, Спарк сжег его (так уговорились) и зашел в съемочную группу Флэкса. Тот делал фильм о работе американской разведки в Европе: много погонь, роковая любовь коварной нацистской шпионки; перестрелки в темноте; зритель должен пойти, касса - судя по предварительным прогнозам - будет хорошая.

– Послушайте, Флэкс, - сказал Грегори Спарк, пригласив его на чашку кофе, - у меня есть идея. Если она вам понравится, я попрошу за нее не очень-то много - полет вместе с вами в Лиссабон; я и моя подруга, три дня от силы.