Он провел пальцами по ее волосам, спутав густые черные пряди. Ему вновь пришлось подавить желание прикоснуться к ней. Сэм казалась ему такой отчаявшейся, такой маленькой.

Губы Джонни сжались в тонкую твердую линию.

— Но я все равно не понимаю. Почему, черт побери, реальные улики по этому делу находятся у тебя? Они должны быть подшиты в досье полицейского дела. Их нужно было исследовать на отпечатки пальцев, возможные следы.

— Они все сделали. По словам детектива, занимавшегося этим делом, у них появились сомнения в реальности угроз. Никаких попыток нанести мне физический ущерб не предпринималось. Я никогда никого не видела. К тому же они проверили и отвергли как потенциальных подозреваемых практически всех, с кем я когда-либо встречалась. Все это привело к тому, что их убежденность в моей одержимости, в том, что я сама себе создала монстра, только укрепилась. Тогда они предложили мне обследоваться у психиатра, и я разозлилась и потребовала письма обратно.

— И что, они отдали их? Просто так — взяли и отдали?!

Саманта хрипло рассмеялась. В ее голосе ясно звучала горечь.

— А почему бы и нет? Ведь это был бы не первый случай в Голливуде, когда кто-то проделывал трюки, чтобы стать знаменитым. Вспомни, Джонни, это ведь страна грез и обмана. Это Калифорния, родина Диснейленда и Голливуда, мыльных опер, фешенебельных улиц типа Родео-драйв, где живут кинозвезды. Именно сюда стекаются Питеры Пэны [1] со всего мира. Разве ты не знаешь этого, Джонни? Разве… — Слезы покатились по щекам Саманты, но ярость все еще жила в ней. Впервые с минуты их первой встречи Джонни увидел какое-то подобие той Сэм, которую когда-то знал.

— Хватит! Черт побери, прекрати, Сэм! Я вовсе не собирался обвинять тебя в чем-либо. — Он схватил девушку за руки и встряхнул чуть сильнее, чем хотел.

Затем, не торопясь, отпустил ее и погладил по щеке, произнеся смягчившимся голосом:

— Я вовсе не хотел упрекать тебя.

— Зато они в этом преуспели, — ответила Саманта и отстранилась от его руки. Она не могла позволить, чтобы его сочувствие обволокло ее, хотя ей очень этого хотелось. Но Саманта боялась потерять самостоятельность в оценке реальности. Легче всего отдаться течению событий, когда рядом есть кто-то гораздо сильнее тебя.

— Как зовут следователя? Того, кто занимался твоим делом? — спросил Джон Томас.

— Пуласки. Майк Пуласки.

— Бери свою сумочку, — приказал он.

— Куда ты собрался?

— В полицию, нанести визит детективу Пуласки. Ему придется повторить мне то, что он сказал тебе. И обещаю, Сэм, когда мы выйдем оттуда, я получу ответы на все интересующие меня вопросы.

Она схватила сумочку и поспешила к двери.

— Давай возьмем такси.

— Только не это! — воскликнул он, вспомнив свою недавнюю поездку на такси по Лос-Анджелесу. — Мы воспользуемся твоей машиной.

Она кивнула.

— Полицейский участок довольно далеко отсюда. Я не садилась за руль с тех пор, как все это началось. Ужасно боялась, что меня могут застать где-нибудь одну в машине.

— Давай ключи. Я поведу, а ты будешь показывать, куда ехать. Ни за что больше не сяду ни в одно из этих идиотских такси.

Несмотря на страх, сжимавший желудок, она улыбнулась.

Холл полицейского участка остался таким же, каким запомнился Саманте. Ряды столов, заваленных всякой всячиной, от стопок папок с делами до нагромождения стаканчиков из-под кофе трехдневной давности. На стене висел плакат: «Курить запрещено». Она невольно усмехнулась, так как в этот момент густое облако табачного дыма проплыло прямо перед ее лицом. Видимо, не один Джонни Найт предпочитал игнорировать чужие указания. — Куда? — спросил он отрывисто.

Саманта указала рукой.

Он взял ее за руку и увлек за собой через всю комнату, целеустремленно двигаясь к маленькому стеклянному отсеку, очевидно, считавшемуся здесь отдельным кабинетом. Хотя вряд ли стеклянные стены комнатушки могли скрыть хоть что-то из происходившего внутри.

Майк Пуласки сидел за столом, на котором царил настоящий хаос, с телефонной трубкой в одной руке и ручкой в другой. Он размахивал ручкой в воздухе, подкрепляя свои аргументы, которые выкрикивал в трубку вперемешку с ругательствами. Даже сквозь стекло было видно, что он разгневан. Наконец с побагровевшим от ярости лицом он швырнул трубку на рычаг. Оттого, что, подняв глаза, он увидел знакомые черты Саманты Карлайл, настроение детектива отнюдь не улучшилось.

— Этого только не хватало, — проворчал Пуласки.

И тут он заметил, что Саманта пришла не одна. Мужчина рядом с ней явно не походил на типичного калифорнийца. Ткань его голубых джинсов выглядела мягкой, истончившейся от долгой носки, белоснежная сорочка плотно обтягивала крепкий торс, а серая куртка отличалась кроем, принятым в западных штатах.

Взгляд Пуласки скользнул по длинным ногам мужчины и зацепился за ботинки, которые уж точно были куплены не на Родео-драйв. Черного цвета, требовавшие хорошей чистки, все в порезах и царапинах и слегка загнутые вверх на мысках. Резкие упрямые черты незнакомца подчеркивал серый стетсон, сидевший на его голове как влитой.

— Так. То, что надо. Ковбой.

Ковбой вошел внутрь, не дожидаясь приглашения. Майк Пуласки откинулся на спинку стула, так что тот чуть не опрокинулся, и скрестил руки на объемистом брюшке жестом, который, как ему казалось, должен был изображать пренебрежение. Ему не нравились настырные личности.

— Раз уж вы вошли, чем могу быть полезен? — Майк нахмурился, когда здоровяк усадил Саманту Карлайл в кресло, не спросив его разрешения.

Джон Томас успокаивающе коснулся плеча Саманты, затем обернулся и смерил полицейского долгим взглядом, прежде чем показать ему свой значок; затем положил его на стол перед своим собеседником. — Шериф Джон Томас Найт, графство Чероки.