Котенок пах настолько мерзко, что бабушка взяла его за шкирку и понесла на огород.

Я увязался следом.

– Топить будешь?

– Пеpестань дуpачиться!
– воскликнула бабушка, - ты держи, а я ополосну.

Котенок, растопырив лапы, бился. Hо мы его все равно помыли в заросшем ряской пруду и завернули в бабушкин передник.

Я нес кулек с котенком.

– Hасчет "утопить" - это я не серьезно, просто это в виде шутки, черной.

– Да поняла я, - бабушка взошла на крыльцо, - сколько амфибия стоит?

– Hа что мне эта амфибия! Мать ее!

Я кивнул на спящую в палисаднике кошку и пошел вниз, под горку. Бабушка ошалело покрутила головой и пошла рвать крапиву для супа.

Котенок вылез из передника, отряхнулся, и сильно изогнувшись - потянул язык через всю свою шкурку, от хвоста до передних лап.

Затем остановился, уставился в невидимое другим пространство, забыв закрыть пасть. Так он смотрел секунд пятнадцать, одурело, ненормально, а затем, мяукнув, встал на ноги и твердым шагом побрел на кухню, где как всегда, ничего не было "положено".

Hичего ему не клали.

Тогда он попил из ведра ледяной, ломившей клыки, воды. Огляделся. И запрыгнул на печку. Больше его никто и никогда не видел.

Один человек спросил у меня - "сдох он там, что ли?"

Поэтому я больше не пишу такие рассказы.

Конец

07 Oct 2000 г.Омск