Выступления интернационалистов часто прерывались возгласами: «Быстрее на защиту Мадрида!», «Вперед за свободу испанского народа!», «Но пасаран!». Словом, у всех присутствующих было боевое настроение. Это был вечер перед уходом бригады на фронт.

На обратном пути в отель Митя восторженно говорил:

– Саша, какие славные ребята. Высокоидейные, решительные, не жалеющие себя. Они добровольно приехали защищать республиканскую Испанию. Не так-то просто некоторым из них приходилось добираться до Испании, Многих с полпути сажали в тюрьмы, мучили на допросах.

Позже в своих воспоминаниях Павел Иванович Батов – ныне генерал армии, дважды Герой Советского Союза – так писал об опасностях, которым подвергались интернационалисты по пути в Испанию: «Один из бойцов, югославский антифашист, беспартийный рабочий Пер, с которым я познакомился в первый же день по приезде в Альбасете, рассказывал, что его четырежды арестовывала полиция: австрийская, чешская, швейцарская и французская – пока он добирался в Испанию. Два румына, железнодорожные рабочие братья Бурка, подвергались аресту трижды. 20-летние польские юноши Петрен и Янек, рабочие суконной фабрики в Лодзи, чтобы попасть в Испанию, прошли пешком всю Германию и Францию. У них не было денег на дорогу, а заработанные на поденных работах в пути жалкие гроши целиком уходили на скудное пропитание. И все-таки патриоты достигли цели. Английские шахтеры Антони и Джордж, как их называли в бригаде, добирались в Испанию на трех пароходах, израсходовав все свои сбережения. Канадский рудокоп Георг Фет завербовался в Соединенных Штатах Америки кочегаром торгового судна, прибыл во французский порт и оттуда пешком пришел в Испанию. Ни трудности, ни опасности не сломили боевого духа добровольцев. Слушая их рассказы, нельзя было не гордиться солидарностью трудящихся всех стран».

В гвадалахарском сражении со всей полнотой раскрылись дарования и незаурядные способности генерала Лукача. Его бригада первой из всех воинских частей республиканской армии наладила бесперебойную телефонную связь, что очень важно для успешного и оперативного руководства подразделениями на поле боя. Превосходно оборудованная медико-санитарная часть не только полностью и своевременно обслуживала раненых и больных бригады, но и помогала другим частям: в частности, дивизии Энрике Листера. О работе своих врачей и санитаров генерал Лукач с теплотой говорил: «…только люди, истекающие кровью на поле боя, могут понять, что означает для бойцов заботливая и умелая рука санитара». Он подчеркивал большое политическое и психологическое значение военно-медицинской службы.

Большое внимание Лукач уделял подвижности и маневренности подразделений, без чего, как он считал, в современном бою успеха не будет. Это был дальновидный и предусмотрительный военачальник. Ценой огромных усилий генерала его бригада была почти полностью посажена на автомобили, что сильно увеличивало ее боеспособность.

Командуя людьми, формируя и укрепляя боевую выучку бригады, повышая политическую сознательность ее бойцов, Лукач всегда опирался на опыт Мате Залки – красного командира гражданской войны, прославившегося своими делами в борьбе с контрреволюцией и интервенцией. Для испанских революционеров Павел Лукач и его бригада служили примером коммунистического подхода к делу. У него учились воевать.

В начале 1937 года я вновь увидел генерала Лукача. Это было на совещании в штабе Листера. Листер давал указания командирам бригад о передислокации войск и штаба дивизии в более глубокий тыл, в район Гвадалахары. Здесь можно было вести нормальную боевую подготовку и получить пополнение к предстоящим боям.

В перерыве генерал Лукач, увидев меня, спросил:

– Ну как, Павлито, работает Марио?

– О! Отличный переводчик, я очень доволен его работой. Он мне во многом помог. Два раза был в разведке и приводил пленных. Однажды в районе Трихуэке с двумя бойцами привел двенадцать итальянцев, среди которых оказалось два офицера.

– Вот видите, дорогой мой Павлито, какого я дал бойца из батальона Гарибальди. Салюд! Завтра приезжай ко мне. Много трофейных пулеметов после боя скопилось, да и «максимы» частично вышли из строя. Хорошо? Ну, еще раз до свидания.

Когда через несколько дней мы с Марио приехали и штаб Лукача, здесь уже собрались все специалисты-оружейники. Под навесом на стеллажах лежало более трех десятков пулеметов разных марок. Взялись за ремонт. За неделю удалось привести в порядок все неисправные пулеметы. Закончив работу, собрался назад, домой, к Листеру.

Лукач вызвал меня к себе перед отъездом и подарил маленький пистолет «вальтер», который был при мне и во время финской кампании, и в походе в Западную Белоруссию, и в Отечественную войну. Подарок напоминал мне о человеке, который геройски жил и геройски сложил свою голову под Уэской.

О гибели генерала Лукача я узнал от Листера в самый разгар подготовки к Брунетской операции. Я был ошеломлен, не мог поверить, что его не стало. Казалось, подъедет сейчас машина и войдет Лукач, веселый, неунывающий и своим обычным тихим и воркующим голосом скажет: «Ну как, дорогой Павлито, обстоят дела?»

Смерть генерала Лукача была скорбью всей народной Испании. Газета испанского трудового народа писала:

«Лукач – любимый руководитель Народной армии Испании, боец-коммунист, приехал в Испанию, чтобы победить смерть. Он пал. Но все его бойцы, вся армия, весь испанский народ преподнесут ему победу. Когда победим, самое большое знамя мы поставим на его могиле».

Гвадалахарская операция была последней, в которой участвовал Мате Залка.

Накануне, перед гибелью, бригада под его командованием перебрасывалась с Центрального на Арагонский фронт, под Уэску. Мате Залка выехал на рекогносцировку, где был смертельно ранен.