– А вам какое дело?
– грубо перебил его мужчина.

– Совершенно справедливо, мне нет до Джима Картера никакого дела. Но, видите ли, это я продал доктору Картеру трость, и в некотором роде я несу за нее ответственность. Мне вовсе не хотелось бы, чтобы меня обвинили в том, что я продаю плохой товар. Вот если бы вы согласились выкупить эту трость у меня, тогда другое дело...

– Что? Выкупить ее у вас? Какого черта, кто вы такой?

– Кто я такой?
– вкрадчиво переспросил старик.
– А вот тот, кого вы только что помянули.
– Его губы растянулись в отвратительной ухмылке, а из ушей поднялись кверху и погасли в воздухе желтоватые дымные струйки. Запахло серой.

– Поверьте мне, - с горячностью продолжал он, прикладывая руки к груди, - вы не пожалеете, если согласитесь на мои условия. Спросите у доктора Картера. Уж он-то вам скажет, что эта трость приносит удачу. Более того, она приносит богатство. Вы знаете, кем был Джим Картер до того, как выменял эту трость у меня? Жалким лекаришкой с крошечной практикой. Он носился с бредовой идеей изобрести панацею от всех недугов, телесных и душевных. Его никто не принимал всерьез, для окружающих он был настоящим посмешищем, чем-то вроде городского сумасшедшего. А теперь это всеми уважаемый господин, известный своей трезвостью и уравновешенностью. Понимаете? И вы можете достичь того же, если приобретете эту чудесную трость. Вы станете истинно семейным человеком. Вы получите положение в обществе. Я знаю, вы как-то хлопотали о месте в городском таможенном управлении. Вы получите это место. И главное, главное - подумайте об этом!
– вы наконец-то сможете приступить к изданию толстого литературного журнала, о котором мечтали столько лет!

– Убирайтесь!
– вскричал мужчина.

– Напрасно, напрасно, мистер По. Ведь и прошу-то я взамен всего ничего. Что именно? О, сущую сущую безделицу, пустячок, без которого вам станет только легче, - в его голосе проскользнули нотки сладострастия, и, не в силах больше сдерживаться, старик закричал, протягивая к мужчине кривые руки: - Ваш талант. Ваш сверхъестественный талант. Вашу умопомрачительную фантазию. Ваш поэтический дар - вот что я хотел бы иметь взамен. Но поторопитесь! поторопитесь, пока не вернулся настоящий владелец трости! Он уже близок! Я слышу его шаги! Скорее! Скорее!! Отдайте мне ее! Отдайте мне свою душу!!!
– Он порывисто вскочил со стула, но тут же в нем словно бы что-то сломалось, он обессиленно упал обратно и уронил голову на грудь.

Над дверью стукнул надтреснутый колокольчик, она широко распахнулась, и в таверну вошел низенький толстяк весьма самоуверенного вида. Стягивая с левой руки перчатку, он бодро огляделся и, завидев странного посетителя, устремился прямо к его столику.

– А, вот ты где, Эдди!
– радостно воскликнул он, приближаясь.
– А я тебя ищу по всему городу. Послушай, где ты пропадал столько дней? Мне сообщили, что ты остановился в "Брэдшоус", о'кей, прихожу туда - и что же? Узнаю, что ты снял комнату только на одну ночь и тут же исчез куда-то, как провалился! Поверишь ли, мне пришлось выкупать твои вещи, иначе они грозились распродать их с аукциона, чтобы возместить убытки. Эти мошенники просили с меня пять долларов, но я-то знал, что у тебя нет с собой ничего, кроме старого тряпья и рукописей. Мы сторговались на трех и расстались добрыми друзьями. Так что, дружок, ты должен мне три доллара. Впрочем, я пришел не за этим, Эдди, - он плюхнулся на свободный стул, последний за этим столиком, и, пристально глядя в расширенные зрачки мужчины, проговорил раздельно и отчетливо: - Я ПРИШЕЛ ЗА МОЕЙ ТРОСТЬЮ.

При этих словах его рука в толстой желтой перчатке легла на трость, которую мужчина продолжал держать на столе. Толстые пальцы с хорошо различимым швом по бокам, как у рептилии, плотно обхватили гладко отполированную деревянную палку. Мужчина дернул трость на себя, толстяк не отпускал, продолжая пристально глядеть ему в глаза.

– Кто вы такой?
– раздраженно спросил мужчина.
– Какого черта вам всем от меня нужно?

– Ты что же, не узнаешь меня, Эдди?
– удивился толстяк.
– Я твой друг, Джимми Картер, доктор Картер. Мы познакомились в "Старом Лебеде". Я пользовал тебя, когда ты жил у Макензи, ты разве забыл? Помнится, тогда ты обещал мне, что больше капли в рот не возьмешь. Похоже, дружок, ты нарушил свое обещание. Не удивительно, что у тебя отшибло память.

– Вы не Джим Картер, - сказал мужчина.
– Я хорошо знаю доктора Картера. Он остался в Ричмонде. И я никогда не поверю, чтобы он проделал двухдневный путь морем только ради того, чтобы украсть у меня мою трость.

– Твою трость?!
– вскричал толстяк.
– Это не твоя трость!

– Это моя трость! А вы... вы самозванец!

– Что?!

– Да, вы не доктор Картер. Я знаю, кто вы: вы - Вильям Вильсон!

С этими словами мужчина схватил со стола трость и, размахнувшись ею, ударил толстяка серебряным набалдашником в лицо. Однако в самый последний момент проворный толстяк успел нагнуться, трость просвистела у него над головой и со всего маху влепила по лбу семидесятилетнему старику, который как раз привстал со своего стула, предостерегающе протянув руку.

Несколько мгновений старик стоял с выпученными глазами и раскрытым от неожиданности ртом, а затем замертво рухнул на пол; ворон вспорхнул с его плеча и, прыгнув на стол, каркнул на всю таверну. Этот хриплый выкрик и послужил сигналом для завсегдатаев таверны. Повскакав со своих мест, одни из них бросились к распростертому на грязном полу старику, а другие схватили под руки мужчину, который, казалось, меньше всего ожидал такого исхода. Трость он по-прежнему сжимал в кулаке за тонкий конец. Он пытался отыскать глазами толстяка, однако тот словно испарился. Вместо него в толпе появился некто с бледным лицом и горящими глазами, которые он вперял в мужчину. Странное для таверны было на нем одеяние: испанский плащ голубого бархата, стянутый у талии алым поясом, на боку - рапира.

Едва завидев его, мужчина принялся рваться из рук удерживавших его посетителей таверны и кричать: "Вот он! Держите его! Это Вильям Вильсон! Это он убил старика!" Но мало кто принял эти слова всерьез, мужчине скрутили руки, кто-то дал ему под дых, и он тяжело обвис в цепких объятиях лавочников и галантерейщиков...

Очнувшись, мужчина обнаружил, что сидит на жестком стуле, бумажный воротничок сорван с шеи, а с волос стекает вода. В таверне стало необыкновенно пусто, посетителей не было, даже бармен куда-то исчез. Зато напротив, на другом конце стола, сидел незнакомый джентльмен со злополучной тростью на коленях.