Вот он, шанс! И Сорока собирался его использовать. Он ринулся прочь. От подъезда его отделяло метров двадцать, и он был уверен, что успеет преодолеть их, пока киллер придет в себя от неожиданности и начнет палить.

И тут загрохотал гром. Прокатился по всему телу Сороки. Что-то резко, безболезненно вдавило в спину. И директор "Квадро" вдруг понял, что не властен над своим телом. Он бежал, но не мог удержаться на ногах, ставших чужими. Мокрый асфальт с отблесками в луже бледного фонаря приближался...

Стрелял в него второй убийца - невысокий, кряжистый плотный, весь какой-то квадратный, похожий на крепкого, энергичного кабанчика, до того скрывавшийся в кустах у забора. Он пользовался обычным, без глушителя "ТТ" "желтой" сборки таким же одноразовым орудием, как пластиковый шприц.

Кабан подскочил к упавшему Сороке и, довольно оскалившись, сделал два контрольных выстрела. Все, теперь жертву не оживит ни один реаниматор на свете. Работа сделана.

Через несколько минут убийцы уже сдирали шапочки и переодевали куртки в машине.

– То, что ты урод, тебе в детстве не говорили?
– грубо бросил Кабан.

– Ну ты чего?
– обиделся атлет.

– Ты бы с ним еще о погоде поговорил.

– Ну как-то так получилось, - оправдывался атлет.

– Не можешь в человека шмальнуть без того, чтобы с ним лясы поточить?

– Да как-то...

– Чмо ты позорное!.. Наше дело маленькое - пришел, увидел, завалил... А тебе бы базар наводить.
– Кабан сдернул машину с места.
– Наказать бы тебя... Да ладно, живи.

– Слышь, это...
– Худощавый сглотнул комок в горле.
– Ну, не повторится больше.

– Знаю...
– Лицо Кабана вдруг перекосила нервная судорога, которую очень отдаленно можно было принять за улыбку.
– А все-таки загасили мы его, гниду! Загасили!

В этом возгласе было ликование победы. С таким же ликованием в древние времена сдирали с врагов скальпы или отрезали головы, чтобы привязать к седлу. Да, для Кабана это была не первая голова врага... И не последняя...

Глава 2 МАРИМАНЫ

Одно дело слышать о каких-то стихийных бедствиях, даже смотреть их по телевизору, и совсем другое - ощутить на собственной шкуре. А для российских моряков пострашнее штормов, ураганов и тайфунов была сплоченная боевая команда Александра Ана по кличке Кореец.

Из двадцати возвращающихся в родные края членов команды тунцеловного судна "Север" еще ни один не попадал в крепкие дружеские объятия подручных Корейца, а потому морские волки воспринимали россказни об этом процветающем бизнесе как вещь хоть и вполне вероятную, но к ним лично не относящуюся. Да, доходили слухи, что комитет по встрече ждет нередко мариманов прямо у трапа самолета. Но когда "А-300", следовавший из испанского Санта-Круса, застыл на бетоне варшавского аэропорта, выяснилось, что там все тихо. В здании аэропорта из встречающих был только представитель Полесской базы тралового флота. Он в темпе порешал с экипажем вопросы, проводил людей в автобус и как-то поспешно распрощался.

– До дома, до хаты, - воскликнул довольный старший механик, забрасывая свои пожитки в багажник "Икаруса", который должен был доставить мариманов из Варшавы в Полесск. Оттуда, получив деньги, уладив дела, связанные с множеством разных выплат и льгот, команда "Севера" разлетится по всей России, и члены ее будут ждать очередного рейса, скорее всего на другом судне и неизвестно под каким флагом.

– Еще не доехали, - буркнул вечно ворчащий здоровяк боцман.

– Доедем, - заверил старший механик. И оказался не совсем прав... Тормознули их в полусотне километров от Варшавы. Белый облупившийся фургончик и зеленый "Москвич" просто перекрыли дорогу, а когда "Икарус" остановился, в салон тяжело, так что автобус качнуло, протопали двое "гиппопотамов" явно кавказской наружности.

– Гамарджоба, генацвале, - радушно улыбнулся один.
– С приездом.

– Давно ждем.
– Второй поглаживал толстыми пальцами ствол чешского пистолета-пулемета "скорпион" - одной из излюбленных машинок киллеров на постсоветском пространстве и в странах бывшего социалистического лагеря.

– Мужики, вы нас с кем-то спутали, - завопил старший механик, прикидывающий, холодея внутри, найдут эти бандюги или нет доллары, пришитые к брючине.
– Мы не челночники.

– Кто такой челночник? Зачем нам какой-то барыга?
– обиделся главный "гиппопотам".
– Я моряк люблю. Посидеть, разговор про море говорить. Вина выпить.
– Улыбка на его жирном, с крупными чертами лице (самой крупной чертой был истинно кавказский шнобель) становилась все шире.
– В гости приглашаю... Трогай, братишка, вон за той машиной, - велел он перепуганному водителю, кивая на начавший движение фургон.

– Да вы чего, охренели?!
– возмутился молодой и горячий матросик.

– Зачем кричишь?
– удивился "гиппопотам".
– Будешь кричать - стрелять буду. Убивать буду. Ты мой гость. Не хочу гостя убивать, - изложил просто и доходчиво он свои намерения, передергивая затвор "скорпиона" и целясь в лоб вдруг сразу как-то обмякшему и растерявшему боевой задор матросику.
– Ничего плохого не будет. Стол накрыт. Ужин готов.

..."Гиппопотам" не обманул. Действительно, стол был накрыт в ресторанчике на первом этаже двухэтажной гостиницы, затерявшейся на таком отшибе, что вокруг в пределах видимости ни одного дома не было - одни поля, полоска леса да уходящие вдаль, напоминающие динозавров опоры высоковольтной линии элекгропередач - части некогда единой энергетической системы СЭВ. Длинный банкетный стол украшала обильная закуска, водки - залейся, Хлебосольство тут царило не польское, а русское, ближе к грузинскому. Впрочем, и самих поляков здесь не было. Одни русские, кавказские и прибалтийские морды, лучащиеся доброжелательностью, совсем как бультерьеры, которым пока сказали не кушать дядю, а немного подождать. Мариманов провели к столу.